Но эта мысль быстро исчезает, когда она говорит:

— Тебе нужно уволить одного из видеотренеров.

— Прошу прощения?

— У тебя в штате трое, хотя всегда было двое. У нас нет бюджета, чтобы платить трём людям.

Что за чёрт?

— Артур разрешил мне в конце прошлого сезона взять третьего. Я только что нанял человека. Я не могу его уволить.

— Не можешь или не хочешь?

Я смотрю ей прямо в глаза.

— Не хочу.

— Он не должен был этого позволять. Бюджет — сплошной бардак, потому что мой дед перестал за ним следить. У нас нет денег платить трём людям.

— Тогда вычти это из моей зарплаты.

Риз отшатывается от моих слов и на секунду замолкает, обдумывая сказанное.

— Нет. Дело не только в зарплате. Это ещё расходы на отели и еду во время выездов. Нам не нужен третий.

— Я не собираюсь увольнять никого из своих людей. Двое из них работают со мной уже давно, а третьего я только что перевёл из команды Triple-A. Его семья только что переехала сюда, и его жена скоро родит. Ему нужна эта прибавка.

Риз не проявляет ни малейших эмоций. Её тёмно-синие глаза остаются неподвижными.

— Я оплачиваю только двоих. Так что выбирай сам, кто уйдёт.

Вот тебе и «я не монстр, Эмметт».

Я чувствую, как мои пальцы сильнее сжимают подлокотники кресла, как челюсть напрягается так сильно, что стоило бы переживать за зубы.

— Не будет этого, Риз. Найди деньги где-нибудь ещё или вычти из моей зарплаты. Твой дед никогда бы не попросил меня уволить человека, которому нужна работа.

Она раздражённо отводит взгляд и снова смотрит на компьютер.

— Возможно, мой дед был у тебя под каблуком, но я — не он. В этом году всё будет иначе, Эмметт. Тебе лучше привыкнуть к этой мысли.

Да уж, всё будет иначе.

И мне это совсем не нравится.

— Монти! — первое, что я слышу, когда открываю дверь дома своей дочери. — Ты порисуешь со мной?

— Конечно порисую.

Я поднимаю своего любимого трёхлетку, усаживаю на бедро и закрываю за собой дверь.

— Скучал по тебе, Макс.

Он прижимается ко мне, уже в пижаме, готовый ко сну. Я несу его на кухню, чтобы найти его родителей.

— Привет, пап, — говорит Миллер и быстро обнимает меня.

Я целую её в макушку, и она берёт приготовленную пасту. Мы идём в столовую.

Я стукаюсь кулаками с Каем и Исайей, когда вижу их за столом, ставлю Макса на ноги. Он тянет меня за руку к стулу, где лежит его раскраска и карандаши, забирается ко мне на колени и выбирает цвет.

— Прости, это новый спортивный терапевт, которого я наняла, — говорит Кеннеди, кладя телефон. — Её рейс отменили, так что она прилетит только завтра.

Она вздыхает, глядя на еду на столе.

— Спасибо, что приготовили ужин. Мы ещё даже посуду не нашли после переезда.

Макс поднимает голову.

— Кен, — говорит он и улыбается тёте.

— Привет, жучок.

Кай кладёт пасту и салат на тарелку своей невесте.

— Завтра зайдём к вам и поможем закончить.

— Я могу сделать это обязательным, — вмешиваюсь я. — Скажу команде прийти и помочь новому доктору команды.

— Или они могут прийти помочь товарищу по команде, потому что любят меня, — добавляет Исайя.

— Кеннеди отвечает за их медицинское обслуживание, — напоминает Кай. — Думаю, они скорее будут подлизываться к ней, чем к тебе.

— Монти. Ещё.

Макс толкает мою татуированную руку с карандашом, который, по его мнению, работает слишком медленно.

Я быстро закрашиваю одно из деревьев.

— Дом хороший? — спрашиваю я Кеннеди и Исайю.

— Идеальный, — улыбается она.

Исайя смотрит на старшего брата, и между ними проходит тихое понимание.

— Я рад, что мы живём ближе.

Миллер передаёт корзинку с хлебом, слишком долго глядя на меня.

— Что? — спрашиваю подозрительно.

— Ничего.

— С каких пор у тебя появился фильтр, Миллер? Говори.

— Я просто думаю, что здорово, что Кеннеди и Исайя переехали из центра и купили дом рядом с нами.

— Это здорово, — соглашаюсь я. — Для них.

Она опускает взгляд на тарелку.

— Настолько здорово, что, может, ты тоже захочешь сделать так же.

Я громко смеюсь.

— Хорошая попытка. Меня вполне устраивает моя квартира в городе, в пешей доступности от работы. В сезон я и так почти живу на стадионе.

— Я просто говорю, пап. Вся твоя семья теперь живёт в пригороде.

— И я рад, что вы четверо счастливы в своих пригородных парах.

— Ты тоже мог бы быть счастлив в паре.

Я снова смеюсь.

— Господи, Милли.

Кай качает головой.

— Дай человеку спокойно поужинать.

— Нет-нет-нет. — Она поднимает палец. — Ты не можешь сейчас играть Швейцарию. Ты сам вчера со мной согласился.

Я поднимаю бровь.

— Вы двое обсуждали меня вчера? У вас что, ничего интереснее в жизни нет?

— Мы просто хотим, чтобы ты был счастлив, пап.