Он кривится. Он так, так близко. Я чувствую его дыхание между нами.

— Вы, люди, такие странные.

Я снова отворачиваюсь от него.

— Ты скоро окажешься в окружении миллиардов таких, как мы. Привыкай.

— Могу тебя заверить, что я к этому не привыкну. А теперь скажи мне. Кто такой Питер Пэн? Он тоже владеет силой теней?

Сдерживая смех, я сжимаю кулак в одеяле.

— Ложись спать, бессмертное существо.

Он глубоко хмыкает, и это пробегает по моему позвоночнику и собирается между ног. Он мог бы с таким же успехом провести языком по моему лону, прежде чем погрузить его в меня.

— Пожалуйста, держи свои мысли при себе.

Я бледнею, вся кровь уходит из лица. — Это было…

— В тот момент. Да, у тебя это, похоже, часто бывает.

Покраснев, я прячу лицо в подушку.

И впервые за несколько недель я погружаюсь в спокойный сон, где мне снится, как я танцую под дождем и смеюсь с друзьями; молодой человек с блестящими зелеными глазами представляется мне в моей закусочной, заказывая молочный коктейль и вафли. Он протягивает мне свою банковскую карту, чтобы я пропустила его заказ, и между нашими пальцами мгновенно пробегает искра.

Когда я просыпаюсь ночью, тяжелая рука обвивает мою талию. Наши обнаженные ноги переплетены, и Дейн Далтон, одетый только в трусы, прижался ко мне, как ленивец к дереву.

Тени и силуэты плавают по моей комнате, но вместо того, чтобы искать что-то, искать свой источник и спасителя, они спокойны.

В мире.

 

 

 

 

Глава 9

 

Я пытаюсь сбросить с себя одеяло, но оно, похоже, за ночь прибавило в весе.

Я снова его отталкиваю, но ничего не происходит. Глаза у меня закрыты, мозг затуманен от только что пробуждения, и мне жарко. Очень, очень жарко. Тонкий слой пота покрывает мою кожу, и когда я пытаюсь присесть, чтобы пойти умыться в ванной, меня останавливает неподвижный объект.

Этот объект — наследник Царства Теней. Без возраста. Без терпения. Тот, кто не знает, когда нужно уходить из женской спальни.

Его рука тяжелая, и я поворачиваю голову, чтобы увидеть, что его лицо расслаблено, губы слегка приоткрыты, пока он спит. Милый и в то же время красивый. С этого ракурса я замечаю шрам на его шее, словно кто-то когда-то пытался перерезать ему горло.

Зная его, он, вероятно, не может умереть. Или не хочет.

Я хмурюсь на него, прежде чем толкнуть его плечом в грудь.

Он стонет, его и без того закрытые веки сжимаются, но лицо расслабляется, и он снова засыпает.

Я делаю это снова. Сильнее.

— Невыносимо, — бормочет он. — У нас осталось восемнадцать минут. Молчи и притворись, что меня здесь нет.

— Притвориться, что тебя здесь нет? Ты как грелка размером с человека!

Он снова стонет. — Перестань кричать. — На мгновение воцаряется тишина, затем он поднимает голову. — Грелка — это то, о чем мне стоит знать в твоем мире?

Я пытаюсь не хихикать, но мое тело дрожит, когда у меня это не получается.

— А что ты делаешь, если у тебя болит живот?

— Боль — это признак того, что я жив. Когда человек чувствует такую…

— О боже. Перестань. Давай вернемся к молчанию.

Он опускает голову на подушку, устраиваясь поудобнее за моей спиной. Одеяло сдвигается, а затем Дейн, будучи такой занозой в заднице, как он есть, срывает его с кровати полностью.

Ткань приземляется на другой стороне комнаты.

— Это было необходимо?

— Очень.

Я замечаю, что он не сдвигает руки и что его грудь находится в непосредственной близости от моей спины.

Я чувствую его дыхание на своей шее и не могу понять, возбуждает ли меня это или я постепенно теряю рассудок, даже думая, что это кажется интимным.

— Осталось девять минут, — говорит он. — Я еще никогда так сильно не хотел, чтобы время прошло. Не понимаю, как Орсен может так поступать с твоей подругой каждую ночь.

Я прищуриваюсь, глядя на утренний солнечный свет, проникающий через окно.

— Он каждую ночь спит в ее общежитии?

Дейн кивает за моей спиной, и щетина на его подбородке касается моего уха.

Пульсация между ног заставляет меня широко раскрыть глаза.

Моему телу нужно остановиться. Сейчас же.

— Семь минут. И, пожалуйста, в миллиардный раз, держи свои мысли при себе.

— Если ты будешь продолжать читать мои мысли, я тебя побью. Это странно и жутко.

— Я ничего не могу с этим поделать, — отвечает он. — Это навязчиво.

Я пытаюсь сесть и не могу.

— Ты навязчив! — Детская реакция, но ладно.

— Для слабого человека ты невероятно груба.

Вопреки здравому смыслу, я почему-то улыбаюсь.

— Спасибо. За исключением части про слабого. Это уже немного приелось. Пополни свой словарный запас.

— Человеческий словарный запас заставляет меня усомниться в самой жизни. Ваши словари еще хуже.

— Привыкай ко всему этому, или погибнешь.