К нам приближается контролер Флетчер, рослый бородатый мужчина. Он первым подбежал к мальчику после того, как я уложила хищника одним выстрелом. За контролером следуют еще несколько мужчин, один несет на руках маленького Робби. По спине у меня пробегает холодок.

– Дайте его мне! – Рейчел подбегает к мужчинам, протягивает руки к сыну. Одежда на нем пропитана кровью. – Где Бетта? Скорее найдите Бетту! – со слезами просит Рейчел.

– Нина уже побежала за ней, – отвечает Элси, ее сестра. – Тише, милая, все будет хорошо. Не бойся. Бетта ему поможет.

Бетта – наш доктор. Рейчел чертовски повезло, что она живет неподалеку: не в каждом поселении есть врач. За медицинской помощью нашим соседям из близлежащих поселков приходится ездить в Хамлетт.

Мы с Таной протискиваемся поближе, чтобы взглянуть на плачущего мальчика. То, что Робби в сознании и чувствует боль, – добрый знак. Он весь в крови, но основные повреждения вроде бы пришлись на левую руку. Тана морщится, заметив следы зубов и зияющую рану со свисающим ошметком кожи.

– С ним все будет в порядке? – тревожно спрашивает она.

Элси прижимает к ране чистый носовой платок:

– Кажется, кровь уже унимается. Но рану придется зашивать.

Заметив меня, Рейчел снова заливается слезами.

– Спасибо тебе, Рен! Ты спасла ему жизнь!

Я прикасаюсь к ее руке, затем осторожно глажу по тугим черным кудряшкам Робби.

– Хорошо, что он жив и не сильно пострадал.

Все спешат к длинной цепи одно- и двухэтажных домов, окаймляющих площадь с северной стороны. Там расположено все, что только может понадобиться жителям Хамлетта: продуктовый магазин, паб, школа, танцзал, культурный центр, поликлиника. Вся наша жизнь сосредоточена на нескольких квадратных милях. Нет только органов самоуправления или полиции, о которых нам рассказывали на уроках истории. В наше время городами и селениями управляют контролеры, а порядок в них поддерживают военные. Контролеры отвечают перед главами округов, а те – перед Генералом Редденом, нашим славным лидером. Система, возглавляемая Редденом, – чертовски эффективная военная машина. Ни политика, ни сложные управленческие структуры ему не требуются.

Контролер Хамлетта останавливается, смотрит на меня, значительно приподняв брови.

– Ты уложила его пулей в глаз, – говорит Флетчер. – Недурной выстрел.

Я пожимаю плечами, остро ощущая на себе взгляд Джордана.

– Не отмахивайся, Рен, – продолжает Флетчер. – Ты мальчишке жизнь спасла!

Очень хочется снова пожать плечами, но я удерживаюсь:

– Знаете, на ранчо часто приходится иметь дело с хищниками. Я просто… ну… действовала на инстинктах.

– Что ж, у тебя чертовски хорошие инстинкты! Передай своему дядюшке, что он отлично тебя обучил.

Ничего подобного передавать не буду. Дядя Джим взбесится, если узнает, что я стреляла на людях, – даже ради спасения жизни ребенка.

Вновь меня охватывает непреодолимое желание бежать, и, даже не попрощавшись с Флетчером, я поворачиваюсь и иду прочь. За мной спешат Тана и Джордан. Как же от него отделаться?

– Ну как ты? – тревожно спрашивает Тана, схватив меня за руку.

– Лучше не бывает. Но серьезно, мне пора домой. – Я пожимаю ей руку и иду дальше, к грунтовой автостоянке. – Заезжай к нам на неделе. Покатаемся верхом.

– Тана, дай мне спокойно уйти, ладно? Иначе он тоже не отвяжется.

– Извини. Поговорим позже.

– Отличная мысль, – говорит она вслух и отходит. А Джордан все тащится за мной по пятам.

Когда доходим до моего мотоцикла, обшарпанного и покрытого грязью, у него снова загораются глаза.

– Никогда не видел, чтобы кто-то так метко стрелял! – с восторгом сообщает он.

– Я же говорю, на ранчо постоянно приходится отстреливать зверье.

– Рен, – говорит он с чувством, – ты попала ему в глаз! Со ста ярдов, не меньше. По движущейся мишени. И мальчишка был совсем рядом. Чуть-чуть мимо – и отстрелила бы ему голову.

Это меня всерьез задевает. Отстрелила бы голову? Еще чего! Могу поспорить, стреляю я лучше любого во взводе Джордана. Он ведь даже не из Серебряного Блока – элитного подразделения Структуры. Кажется, говорил, что служит в Медном. А любого стрелка из Медного Блока я уделаю с закрытыми глазами. Может, вызвать этого парня на состязание и доказать…

«Еще не хватало! – твердо отвечает мне здравый смысл. – Ничего подобного ты не сделаешь».

С детских лет дядя накрепко вбил в меня правило: никогда, ни за что не привлекать к себе внимание.

А я, как полная идиотка, пять минут назад именно это и сделала!

Твою ж мать!

Не надо было стрелять.

– Хотел бы я поехать на ранчо и вместе с тобой пострелять по мишеням! Не буду хвастаться, но, знаешь, с винтовкой я управляюсь неплохо. Было бы весело.

– Не выйдет, мой дядя никого к себе не пускает, – не задумываясь, отвечаю я. Тут же вспоминаю, что только что у него на глазах пригласила к нам Тану, и торопливо добавляю: – Одну только Тану и терпит. Должно быть, потому, что мы дружим с детства. Она для него как еще одна племянница.