Дроу видят в темноте Андердарка, сиречь подземного мира или просто «Подземья», тепловым зрением, и за годы, а то и века, проведённые в кромешной тьме, их чувствительность к обычному свету становится запредельно острой. Мои глаза никак не реагировали на пламя, может, тому виной тот факт, что маги тёмных эльфов всё-таки используют свечи для чтения свитков, отчего более-менее к свету привыкают, а может, дело в способностях Бледного Мастера, которому плевать на все эти условности, но как бы там ни было, для всех остальных воинов во дворе я сейчас устроил натуральный шок и трепет. Осознание того, что если бы с моими глазами всё было "в порядке", я бы сейчас, скорее всего, катался по земле и выл от боли, причём начав ещё в момент сотворения заклинания, было, мягко скажем, не очень приятным опытом.

– Что случилось? – как я и ожидал, тут же нарисовался рядом один из лейтенантов Дома До'Урден, болезненно жмурясь и явно пытаясь прогнать боль из глаз.

– Здесь был демон, он убил Дайнина. Передать всем, чтобы были готовы встретиться с этими тварями! – зло рыкнул я, тоже старательно жмурясь и скалясь, но больше достоверности моему тону по части злости и возбуждения придавали натянутые нервы.

– Да, господин! – только и смог отозваться воин, тут же поспешив свалить подальше от раздражённого начальства и места смерти ещё одного начальника, чтобы не попасть под горячую руку.

Довольно скоро на шум заявился и третий старший командир армии Дома До'Урден из возглавлявших штурм. Риззен — нынешний муж Матери Мэлис. По сути, обычный, ничем не примечательный дроу, которому просто посчастливилось стать очередным фаворитом в длинной череде любовников Верховной Матери. Пока он находился в фаворе, он мог носить родовое имя Дома и считаться аристократом, но в то же время реально ни на что толком не влиял, а положение сыновей Мэлис было прочнее, чем у него. Правда, ещё он был магом, но… очень средним. Третий круг заклинаний был его потолком, что для Мензоберранзана было уровнем рядовых чародеев — простолюдинов, ну и тех, кто едва вышел из положения ученика.

– Нальфейн? Тебя ранили? – с дежурно-деловитым интересом спросил он, подходя сзади. Его шаги были бесшумны, но я всё равно заранее ощутил его приближение. Ощутил жизнь в его теле…

– Атака демона была неожиданной, – не стал прямо отвечать я, положившись на воспоминания и привычки оригинального Нальфейна. – Его магия оборвала мою ментальную связь с Майей, сообщи Верховной Матери, что я жив. О смерти Дайнина они и так уже знают…

Тут тёмный эльф заметил труп у моих ног и на миг оторопел, ведь, в отличие от Нальфейна, Дайнин был как раз его сыном. Впрочем, Риззен быстро взял себя в руки и сосредоточился на собственной ментальной связи с реальными хозяйками Дома.

Не желая затягивать общение с консортом Мэлис сверх необходимого, я воспользовался его временной немотой и отправился искать уже, выходит, собственное подразделение магов Дома. Было тех магов аж целых два десятка, и к ним вдвое большее число воинов, что должны были защищать чародеев в бою, пока те творят свои заклинания. И всем этим подразделением командовал я. Формально. По факту же, всё, что требовалось от Нальфейна — это дойти с ними до места и сказать «фас», а дальше, ребят, сами. Всё сами. И это была стандартная тактика командования у дроу. Типа, командир не обязан думать о том, как облегчить жизнь подчинённым, это подчинённые обязаны выполнить приказ, и никого не колышет, каким образом они будут его выполнять. Тем не менее моя должность «командира» всё равно позволяла под благовидным предлогом свалить от разговоров с «равными». И это было хорошо.

Быстро найдя своих чародеев и солдат, занятых выкуриванием последних защитников крепости с верхних этажей сталактитовых колонн, внутри которых и располагались жилые помещения Дома Де Вир, я принялся изображать высокое начальство, контролирующее процесс, сам при этом думая совсем о другом.

О чём вообще может думать человек, попавший в такую ситуацию? О том, что он спит, сошёл с ума или надышался химией? Возможно. Увы, а, скорее уж, к счастью, у меня не было возможности принять окружающую действительность за бред больного разума. Слишком много новых знаний, системных и логичных, которые никак не списать на фантазии подсознания. Слишком много новых ощущений, подобных которым я никогда не испытывал. Слишком чёткое окружение, без малейших намёков на расплывчатость и условность образов.