– Из него действительно выйдет отличный воин, – сухо и без запинки констатировал тот, в очередной раз доказав, что не желает видеть младшего брата конкурентом за титул Старшего Мага Дома.

Зак неуважительно относился к магии, предпочитая рукоять меча хрустальному стержню, вызывающему удар молнии, а уж Первого Сына Мэлис, без раздумий убившего собственного брата, едва тот приблизился к нему по влиянию, и вовсе презирал, однако в такие моменты эгоизм и жажда власти Нальфейна были ему на руку.

– Он готов для Академии, – улыбнулась Мэлис, тоже прекрасно поняв мотив старшего сына, но не найдя причин его осуждать. А вот лицо Мастера Оружия от этой фразы помрачнело, и он не ответил. – Вирна уже там, – продолжала Верховная Мать, – в этом году она станет преподавателем Арак-Тинилит. Это высокая честь.

Закнафейн знал, как дорожит Дом До'Урден такими почестями, но всё равно был поражён: двое детей, одновременно являющихся наставниками в Академии?

– Наверное, тебе пришлось немало потрудиться, чтобы достичь такого, – отважился сказать он.

– Положение обязывает, – вновь улыбнулась Мать Мэлис.

– К чему? – спросил Зак. – Чтобы обеспечить защиту Дзирту?

– Судя по тому, что я только что видела, Дзирт и сам сможет защитить своего брата! – ядовито усмехнулась женщина, на этот раз награждая смысловым уколом только что радовавшего её Первого Сына.

При виде бесстрастно стерпевшего оскорбление Мастера Сорцере, все последние годы с безумным упорством зарабатывавшего репутацию одного из сильнейших боевых магов Мензоберранзана, Закнафейн невольно закусил губу. Нальфейн, несмотря на углубление в магические практики, всё ещё оставался вдвое лучшим бойцом и в десять раз более бессердечным убийцей, чем Дзирт, а его опасность как мага, со всеми их подлыми трюками, и вовсе не поддавалась оценке. Первый Клинок города нутром чувствовал, как возросла сила и без того могучего мага за годы, проведённые в Сорцере, — последнее время интуиция всё настойчивее шептала воину, что прямая схватка с Первым Сыном Мэлис будет смертельно опасна, а такие чувства вызывали у него очень немногие дроу.

– Из восьми Правящих Домов в следующие два десятилетия четыре Дома будут представлены в Академии по меньшей мере пятью детьми, – призналась наконец Мэлис. – Сын Верховной Матери Бэнр начнёт учиться в одном классе с Дзиртом.

– А, так у тебя есть стимул! И высоко ли намерен подняться Дом До'Урден под предводительством Верховной Матери Мэлис?

– Ты когда-нибудь поплатишься языком за свой сарказм, – предупредила Матрона. – Глупо было бы не воспользоваться возможностью ближе узнать своих соперников!

– «Из восьми Правящих Домов», – передразнил Зак. – Будь осторожна, Мать Мэлис. Не забудь поискать соперников в менее знатных Домах. Некогда Дом Де Вир сделал именно такую ошибку!

– Нам ничто не угрожает. Мы — Восьмой по знатности Дом, но сил у нас не меньше, чем у них у всех, вместе взятых. Никто не ударит нам в спину. Есть мишени полегче и к тому же более высокого ранга.

– К нашей выгоде, – вставил Зак.

– И это главное, верно? – спросила Мэлис со злой улыбкой.

Заку не надо было отвечать: Верховной Матери известны его подлинные чувства. По его мнению, это определённо не было главным.

– Верховная Мать, если позволишь, я бы хотел указать на одну опасность, – вклинился в перепалку голос Нальфейна.

– О чём ты? – удивлённо повернулась к нему Мэлис. – Говори!

– Я не смею оспаривать твои планы, Мать, но Дом Бэнр был расположен к нам последние годы, однако с таким уровнем навыков, который мы сейчас наблюдали, Дзирт имеет все шансы потеснить сына Верховной Матери Бэнр во время обучения. Не воспримет ли она такой удар по репутации как личное оскорбление и нашу неблагодарность?

– Нальфейн, – ожгла взглядом Первого Сына Мэлис, не скрывая презрения в интонации, – твоя осторожность порой граничит с трусостью. Мы — Восьмой Дом Мензоберранзана! Мы уважаем Бэнров, но не должны перед ними лебезить!

Маг мгновенно согнул спину, в позе предельной покорности опустив голову перед Матроной, как делал это всегда, получая от неё выговор. И тем не менее Закнафейн не мог не отметить, что на лице Мастера Сорцере не дрогнул ни один мускул, оно не вспыхнуло жаром стыда или страха, да и сам жест был сколь поспешен, столь же и полон какого-то скрытого достоинства. Это было сложно описать, но в такие моменты Нальфейн совсем не выглядел униженным. Вся его поза кричала о чём угодно: о почтении, покорности, принятии чужой власти, но не о том, что он жалок. И это чем-то нестерпимо раздражало Мастера Оружия. Он ещё помнил, что раньше Старший Маг Дома был не таков — унижаясь и лебезя перед Матерью. Это странное достоинство появилось в нём совсем недавно по меркам жизни дроу — с тех пор, как тот помог Мэлис уничтожить Дом Ган'етт и попал в особый фавор.