Мы с Марко договорились встретиться с нашими друзьями, как только я переведу дух и схожу в туалет.

— Не могу поверить, что мы это сделали, Марко, — говорю я, скорее подпрыгивая, чем направляясь к ряду переносных туалетов.

— Ты сделала это, — говорит он.

— Ни за что! Не вешай мне лапшу на уши о скромном британском джентльмене. Меня бы здесь сегодня не было, если бы не ты. И ты видел? Я заняла второе место в своей группе! Ты можешь в это поверить? Значит ли это, что у меня есть шанс? Как это вообще работает?

Марко указывает на синюю коробку.

— Сначала в туалет. Пока ты не лопнула.

У меня так сильно дрожат ноги, что я с трудом могу расслабиться настолько, чтобы позволить своему мочевому пузырю выполнить свою работу, пока я парю над сиденьем для микробов. Я не могу перестать улыбаться, как чеширский кот, даже во влажном тумане этого самого отвратительного прямоугольного сортира.

Я сделала это, Дуэйн. Не могу поверить, что я это сделала. О боже, надеюсь, ты видел.

Когда я снова оказываюсь на свежем воздухе, с вымытыми руками и отдышавшимся телом, Марко объясняет, что мы должны следить за временем участников, которые все еще бегут по трассе. У него в телефоне записано мое время. Несмотря на то, что я заняла второе место в своей группе, я была первой женщиной в этой группе из десяти человек.

Но есть много-много групп по десять человек.

Когда я осознаю это, мое ликование угасает.

— Неееет, не расстраивайся! Твое время было очень впечатляющим. Ты была быстрее, чем женщины в группе перед тобой, так что не падай духом, хорошо? — Он постукивает меня пальцем по подбородку, а затем протягивает мне свою бутылку с водой. — Выпей. Давай разомнемся и присоединимся к твоей группе поддержки.

Когда утро переходит в знойный полдень, моя кожа и одежда высыхают, но я покрыта тонким слоем грязи с поля и бассейна. И все же я так рада, что я попала в одну из первых групп. Эгоистично, но я благодарна солнцу за то, что из-за жары люди становятся медленнее.

Примерно в два часа мы наблюдаем с трибун, как последняя группа в старшей возрастной группе выходит на трассу. Когда эти участники финишируют, толпа приходит в неистовство. Ведущий приглушает музыку ровно настолько, чтобы сообщить нам, что старейшим участником соревнований на сегодня является восьмидесятичетырехлетний Эннис Дуайт из Кресент-Бич, Калифорния. Он машет рукой перед тем, как плюхнуться в мутный бассейн, и к тому времени, когда он делает последний рывок на дистанции 100 метров, все вокруг скандируют: «Эн-нис! Эн-нис! Эн-нис!»

У меня не хватает слов, чтобы описать, как здорово наблюдать, как этот старик переходит черту, и даже не последний в своей группе!

После финального заезда Скала возвращается на сцену под громкие фанфары и просит набраться терпения на пятнадцать минут, пока судьи подтвердят окончательные результаты и составят список победителей, после чего победивших участников пригласят на сцену и объявят победителями. Дуэйн напоминает нам, что по всей территории расставлены тележки еды, если кто-то проголодается, но никто на трибунах не двигается с места. Мы слишком заняты, наслаждаясь славой его королевского самоанского величия.

В течение пятнадцати минут он делится несколькими историями о своих двух дочерях, о фильме, над которым он совсем недавно работал, о своих мечтах играть в НФЛ, а когда эти мечты пошли прахом, он позвонил своему отцу из Калгари и отправился обратно на юг, чтобы «присоединиться к семейному бизнесу, рестлинговому бизнесу», несмотря на то, что его отец сказал, что он разрушит свою жизнь, если поступит подобным образом.

— Я все равно продвигался вперед — кажется, в итоге все обошлось, — говорит он, встреченный бурными аплодисментами и одобрительными возгласами толпы.

Я знаю все его истории. Я читала о них, просмотрела все доступные интервью и пресс-конференции, прошерстила по всем веб-сайтам, созданным в его честь, — и все же ничто из этого не сравнится с тем, чтобы услышать его в реальной жизни.

— Если она будет улыбаться еще шире, то может вот так застыть, — говорит Минотавр Марко поверх моей головы.

Марко прижимается своим плечом к моему, и я хихикаю, как пьяная школьница.

— Не могу поверить, что это происходит на самом деле, — говорю я. Минотавр прав: я думаю, что мое лицо может застыть так навсегда, хотя мышцы моих ног и рук грозят взбунтоваться.

Оно того стоило.