— Постой, — он отдёрнул руку и сдвинул брови. — Я согласен отдать тебе мою душу, но ты обещай, что не полетишь сейчас к моему дорогому братцу с подобным предложением, даже если он позовёт тебя. Умоляю тебя, не ходи к нему! Иначе я не согласен. Не забирай душу моего брата, я тебя очень прошу!

— Что??! — Сатана в ужасе отшатнулся от принца. — Ты молишь меня пощадить душу твоего брата и предлагаешь взамен свою?!! Да ты с ума сошёл! Я не имею дела с благородными людьми, готовыми на самопожертвование ради ближнего! Прощай, никаких договоров не будет!

И Сатана моментально исчез из Восточной башни.

— Эй! Вернись! — оглядываясь, закричал принц Томаз. — Вернись, ты меня не так понял! Я не хочу никакого добра своему брату, вернись!

Но принц звал напрасно. Он не знал, что затронул самый главный исконный страх князя Тьмы, и теперь тот не скоро рискнёт вернуться в ту башню, где едва не угодил в страшную для себя ловушку. Ведь в отличие от многих легкомысленных людей, Сатана всегда помнит и печётся о собственной безопасности.

Тем временем в Западной башне дворца другой принц так же молил о победе, обещая всё что угодно любому, кто поможет ему одержать верх над братом.

— Я могу помочь тебе, принц Гемелл*, — услышал он голос позади себя и радостно обернулся.

Оказавшись лицом к лицу с Сатаной, принц Гемелл с лёгкостью пообещал ему отдать за победу свою душу и даже не вспомнил о своём брате, ослеплённый мыслями о своём грядущем величии. И он заключил добровольный договор с Сатаной, который обещал не беспокоить принца понапрасну, а прийти за ним лишь в тот момент, когда чаша его грехов окончательно переполнится.

На самом деле, Сатана, известный своим коварством, попросту умолчал о том, что вовсе не он решает, когда забирать душу человека и сколько оставлять ему времени для покаяния.

И вот настал день великого сражения под стенами города. Долгим оно было и кровопролитным. Несмотря на то, что все солдаты хотели выжить и сражались отчаянно, а оба принца готовы были на всё, лишь бы растерзать друг друга, победу одержал принц Гемелл. И вошёл в город своего отца уже не королём, ведь королевство давно развалилось, но законным правителем.

Недолгая это была победа. Не успели отзвучать фанфары на торжествах в честь нового правителя, как вновь подала голос боевая труба: под стенами города стояло посольство от изгнанного принца Томаза, с извещением о том, что он собрал новое войско и готов к дальнейшей борьбе.

Так и шли год за годом. Гемелл владел городом и прежним королевским дворцом, но не знал покоя. Война продолжалась такая же беспощадная и бессмысленная. Оба брата несколько раз подсылали наёмных убийц друг к другу, но ни одно покушение не увенчалось успехом.

Бывший принц, получив в своё владение землю оставшуюся от отцовского наследства, сменил своё имя и принял титул Единственного правителя. Так теперь следовало к нему обращаться. Он жил богаче, чем брат, и чувствовал упоение от титула и от собственной единоличной власти в городе. Пусть городок был маленьким, но в нём процветала торговля с заморскими странами. Тут жили богатые купцы и бывали почётные гости из-за моря.

Единственный разъезжал по своему городу обычно не в карете и не верхом, а в носилках: в таком богато отделанном золотыми кистями сидении, точно троне, который несли на своих плечах четверо сильных слуг. Единственному нравилось озирать подданных с такой высоты. По всему городу тайно рыскала целая армия его шпионов, ведь Единственный страшно опасался происков своего брата.

Однажды в гавань этого портового города пришли корабли, нагруженные самыми ценными товарами из далёких стран. Шпионы сообщили Единственному правителю, что самая большая ценность — зеркало, которое показывает всех твоих врагов, — находится на главном самом большом корабле, но, увы, она не продаётся.

Возмечтав завладеть чем-либо, правитель не останавливался ни перед какими трудностями и преградами. Он повелел своей страже захватить корабли и не выпускать их обратно в море. В конце концов, вынужденные уступить силе, заморские купцы позволили Единственному присвоить все их товары и выдали ему волшебное зеркало. Но, увы, кража оказалась бессмысленна: изо дня в день в зеркале появлялось только одно лицо: лицо брата правителя или же его собственное, никто не мог различить, даже сам Единственный. В ярости он очень скоро разбил бесценное зеркало.

В другой раз шпионы донесли, что один из министров приближенных к правителю, один из его верных соратников построил роскошный дворец, будто бы красивее, чем у самого правителя. В гневе Единственный немедленно повелел вызвать к себе министра и, угрожая тому страшной казнью, потребовал отдать в его владение новый дворец. Все соратники Единственного правителя ужасно его боялись и, конечно, чтобы избежать смерти, министр тотчас же сообщил, что дворец переходит в дар правителю с почтением и радостью со стороны самого министра и всей его семьи.