Первую часть своего обета я легко выполнил. Но вторую его половину… Да, поначалу, я разыскивал старые наши тайники и клады и раздавал деньги, но потом, особенно когда остались мы с вами одни на свете, забросил возвращение старых долгов. Кое-что и правда забыл, а кое с чем побоялся расстаться от жадности: вдруг голод или какая напасть, а так всё ж таки припрятано на чёрный день золото, так рассуждал я. А теперь приходит срок моей душе предстать перед её создателем. И боюсь я только одного, что не смогу быть вместе с вашей матерью, ведь она — душа кристально чистая, а я…

Поэтому, дети мои, на пороге смерти прошу я вас о великой милости: вы, мои сыновья, уже взрослые юноши. Отправляйтесь каждый, куда глаза глядят, в одну из четырех сторон света, по вашему выбору. Верните людям всё награбленное мною добро, только верните не золотом. Проклятые это деньги, на них невинная кровь. А вы лучше постройте на них дома бездомным, купите еды голодным и одежды беднякам. А ты, дочь моя, оставайся дома и благословляю тебя дожить до того времени, когда все мои долги будут оплачены. Ты это узнаешь по тому, что откроется самый последний клад, здесь в лесу. Он совсем близко от нас, и я берёг его именно из жадности да из трусости, будто бы заботясь о вас, дети, но себе самому не мог признаться, что жалею отдать это проклятое золото до последней крупинки. Там в моей шкатулке с бумагами — карты, на них все наши тайники нарисованы во всех четырёх сторонах света. Разделите между собой… А здесь в лесу тайник в большом старом дубе, крону которого сожгла молния как раз в год моей свадьбы, а под корнями его во все времена было гнездо ядовитых змей. Когда само собой появится на свет это золото, знай, дочка, что это был последний тайник, значит, все остальные уже пусты…

Что теперь вы скажете мне, дети мои? Нет у меня никакого права просить вас о милости посвятить свою жизнь оплате моих долгов, но и другой возможности искупить свои грехи у меня больше нет.

— Мы готовы отец, отдать каждый всю свою жизнь, чтобы делать людям добро, согласно твоему завещанию, — в один голос ответили сыновья.

— Вашей жизни может и не хватить, — печально заметил им бывший разбойник.

— Тогда твои внуки продолжат дело.

— А я буду ждать, — сказала младшая дочь. Пусть хоть сто лет пройдёт, но я дождусь известия о том, что твоя последняя воля выполнена!

— Благослови вас Бог, дети мои, — прошептал отец. — Я всегда знал, что недостоин той великой милости, которая была мне дарована в жизни. Что ж, теперь пришло время платить по счёту…

На исходе месяца старый разбойник умер. Скоро сыновья его собрались в дорогу и разошлись четверо в разные концы земли, зная, что очень долго не увидят родных мест и, возможно, даже никогда больше не встретятся. Младшая сестра проводила их и осталась в доме одна, ждать известий.

Поначалу письма приходили часто, потом всё реже. Это означало лишь то, что те, кто их пишет, удалялись всё дальше от родного дома. Потом и вовсе всякая связь прекратилась. Но младшая дочь, которая давно выросла, не переставала ни одного дня молиться за отца и за братьев. И всё ждала знака, когда же будет вскрыт последний тайник в лесу.

За зимой приходила весна, за летом, как водится, осень. Годы шли, а желанной весточки всё не было. Так и прошло сто лет с того дня, как пятеро детей узнали тайну своего доброго, щедрого и уважаемого всеми отца. Сменялись поколение за поколением, а самая младшая сестра всё жила в родительском доме. Теперь она превратилась в дряхлую старушку, которую вся округа чтила за мудрость, доброту и хорошую память на все события, что происходили в селении за последние сотню лет. Дом её отца прежде богатый и крепкий, тоже обветшал, но вода в колодце пока не иссякла и была всё так же чиста, холодна и прекрасно утоляла жажду всех путников, которые останавливались здесь напиться.

Так и шло время до того дня, когда в селении распространилась весть о молодом дровосеке, который будто бы нашёл в лесу клад, но трижды не мог донести золото до порога своего дома. Все односельчане смеялись и не очень-то верили в эту историю, и только один человек знал, что это не только правда, но и знак того, что последняя украденная старым разбойником золотая монета вернулась к людям, и с неё сошло теперь давнее проклятие. Теперь это богатство будет служить на благо…

*****

Когда старушка закончила свой рассказ, все трое её слушателей какое-то время молчали. Солнце стало припекать сильнее, стало уже не столь ласковым, как с утра. Над проезжей дорогой поднялось и задрожало прозрачное марево, какое бывает от нагретого воздуха. Но сквозь марево всё яснее и ближе подходила высокая тонкая фигура. И вскоре, приблизившись от края горизонта, она остановилась напротив колодца у дома старушки.

Стройная молодая женщина в темном платье и в голубой шали держала за руку мальчика лет восьми.

— Мир вам, добрые люди, — поздоровалась она. — Позвольте моему сыночку напиться воды, мы идём издалека.

— Да-да, конечно, — тут же откликнулись гости старушки. Дровосек подошел к колодцу и поскорее вытащил полное ведро воды. А его жена принесла ковшик для питья.