— Так, — наконец произнес Джек, когда мимо них пролетела лавандовая крылатая фея. — Озма — это часть твоего истинного имени или его дала тебе Момби? Тип никогда не мог почувствовать своё истинное имя.

Озма на мгновение закрыла глаза, вспоминая, как шептала истинное имя Джека — Джексейт Арель Диосилл, — пытаясь заставить его сбежать от Момби. Но магия ведьмы всегда была слишком сильна. Она подумала о своем собственном истинном имени и воззвала к нему. Том самом, которое она узнала только после встречи с Ревой, но это не имело значения ни тогда, ни сейчас, потому что она всё еще не могла пробудить магию. Озма Эмеральдис Динасия. Её сердце забилось чаще, пока она молча повторяла его снова и снова. Ничего.

— Да, это часть моего истинного имени. — Она пожала плечами. — Раньше я не знала его целиком, только после Темного места.

— Думаю, «Цветочек» мне нравится больше.

Он вплел ей в волосы красный цветок, который сорвал с небольшой полянки на лесной подстилке.

Она оставила его там, сердце затрепетало от того, каким нежным было его движение.

Долгое время они шли молча, обходя стволы и уворачиваясь от лиан с острыми шипами.

Впереди показались несколько огромных деревьев, образующих полукруг и уходящих высоко в небо — выше и шире любых, что она видела раньше. Узловатые ветви расходились от верхушек и боков угольно-черных стволов. Темно-синие листья покрывали сучья, а другие украшали землю, куда они опали. Длинные коричневые лианы с алыми листьями свисали над большими проемами — похожими на входы в пещеры — в передней части каждого ствола.

Озма взглянула на небо, заметив, что скоро стемнеет. Она не знала, насколько безопасно оставаться здесь на ночь, но выбора не было. К тому же она не думала, что Джек сможет спать на верхушке дерева, как она. Фургон был бы идеален, но он остался далеко позади.

— Хочешь остановиться здесь на ночь? — Озма указала на дерево в центре. — Или пройдем дальше в надежде найти что-то получше?

Джек прищурился, приподняв подбородок, словно осматривая стволы.

Озма улыбнулась, ухватилась за дерево поменьше рядом с собой и быстро вскарабкалась наверх, к самым ветвям.

— А ты шустрая, — крикнул ей снизу Джек. — Даже в платье.

В Темном месте платье было единственным, что она могла носить после того, как рассталась со своей старой одеждой, так что она привыкла к нему, и свободный крой ей нравился даже больше, чем штаны.

— Два года с Ревой! — крикнула она в ответ, а затем осмотрела окрестности. — Ничего не вижу. Только листва и еще раз листва.

Спустившись на землю, она и Джек собрали ветки и сухие листья, чтобы разжечь костер снаружи, рядом с их стоянкой, чтобы был свет, но не сгорело всё дерево. Они сложили хворост на землю, решив разжечь огонь позже, и направились внутрь большого центрального ствола. Озма отодвинула лианы у входа, пропуская Джека первым в темноту. Запах дыма ударил ей в нос, когда она шагнула следом.

Снаружи проникало совсем немного света, заставляя тени плясать по стенам. Джек двинулся вперед, изучая стены ствола. Озма посмотрела вниз как раз в тот момент, когда его нога уже готова была шагнуть в пустоту.

— Джек!

Она бросилась к нему, чтобы схватить за руку и оттащить назад. Но было поздно — его тело завалилось вперед, увлекая её за собой.

Писк вырвался у неё изо рта одновременно с его криком:

— Блядь!

Сердце ушло в пятки, и она не могла даже закричать.

Над ними входное отверстие становилось всё дальше и дальше. Крошечные жучки с мерцающими синими тельцами суетились на темных стенах — единственный свет, указывавший им путь, пока они продолжали свое падение.

В темноту, что ждала их внизу.

Глава 14

Джек

Вниз, вниз, вниз они падали.

Джек не мог вдохнуть. Не мог выкрикнуть очередное ругательство. Блядь! Извернувшись, он сумел прижать Озму к своей груди, подставив спину любой судьбе, что ждала их внизу, пока синее сияние жуков сливалось в размытую полосу. Желудок подкатил к горлу — слива, которую он съел недавно, грозила выйти наружу. Всё, что он мог — это крепко держать Озму. Держать и надеяться на мягкую посадку.

Потому что если нет — им конец.

Боль обожгла спину Джека. Воздух вырвался из легких, но вместо него он глотнул ледяной воды. Оглушенный резкой болью и холодом, он не сразу попытался всплыть, когда омут поглотил его.

Их.

Его хватка на Озме стала стальной — рефлекс на шок. И только то, что она начала вырываться в попытке плыть, наконец, привело его в чувство. Мощным толчком ног Джек вытолкнул их обоих наверх, пока они не оказались на поверхности. Оба жадно хватали ртом воздух, и этот звук эхом разлетался от каменных стен пещеры. Пятнышки синего света отражались в ряби воды, а уши наполнял шум плеска.

— Ты в порядке? — прохрипел Джек.

Озма кивнула, её зубы стучали. Синий свет, пляшущий на её лице, придавал ей неземной вид.

— А ты?