— И впрямь, прекрасный цветок. — Кентавр ухмыльнулся, затем указал на корзины с апельсинами позади него на маленьком столике. — Хочешь купить? Сегодня за полцены.

— Ты говоришь так каждый день. Но нет. — Джек поставил ящик на землю рядом с кентавром и перегрузил тыквы в пустые ведра перед фургоном.

Озма сделала то же самое со своей тележкой, пока кентавр выуживал пригоршню монет и передавал их Джеку.

Джек сказал кентавру, что увидится с ним позже, затем спрятал монеты, положил ящик в корзину и потащил её за собой.

Озма подбежала к нему.

— Ты не дал мне осмотреться!

— Это потому, что этот ублюдок пытается всучить тебе товар, чтобы не платить за тыквы. Но если хочешь, можем погулять.

— Нет, в другой раз. — Ей нужно было сосредоточиться на возвращении и заклинании поиска.

Когда они огибали фургон, в котором домовой играл на флейте и продавал стеклянные колокольчики, в небе громыхнуло. Спустя мгновение хлынул ливень, промочив их до нитки.

— Я же говорила, что будет дождь, — сказала Озма, наслаждаясь ощущением прохладных капель на коже. Даже на ферме они с Джеком работали во время гроз. Момби заставляла их, но Озма никогда не была против.

— И этого ты тоже раньше не видела? — Он искоса взглянул на неё, проводя пальцем по своим очерченным губам.

— Конечно видела! — В последний раз они были вдвоем, нагими под дождем. И это случалось снова и снова.

Они шли в уютном молчании, нарушаемом лишь шумом дождя и шорохом мелких существ, ищущих укрытия, пока не добрались до хижины Джека. Небо прояснилось, как только они подошли к порогу, словно по волшебству. Он оставил тележку снаружи и открыл дверь перед Озмой.

Капли воды стекали по лицу и шее Джека; он взял со стола бутылку домашнего тыквенного эля. Сделал большой глоток, не глядя на Озму.

— Хочешь? — спросил он.

Она никогда раньше не пила алкоголь. Только тыквенный сидр или воду, но пришло время пробовать новое. Кивнув, она взяла бутылку и сделала долгий глоток. Обжигающий жар опалил язык и горло, заставив её закашляться.

— Пожалуй, нет, — прохрипела она, возвращая ему бутылку.

— А, не фанатка, да? — Джек улыбнулся, но улыбка исчезла так же быстро, как и появилась. Прочистив горло, он направился к двери. — Я пойду соберу еще тыкв, чтобы отвезти на рынок попозже. Можешь пойти со мной, если хочешь.

Это был идеальный шанс.

— Думаю, я прилягу на время. Раны немного ноют.

— Тебе помочь сменить повязки? — Он потянулся к ней, словно хотел проверить сам.

— Нет! — почти выкрикнула она, затем тише: — Нет.

— Ладно, — сказал он с понимающей усмешкой. Затем его губы медленно опустились. — Ты ведь будешь отдыхать, верно? Если я оставлю тебя одну? Не пойдешь к озеру и не влипнешь в неприятности? Меня не будет рядом, чтобы спасать тебя…

— Буду отдыхать, — солгала она.

Кивнув, Джек вышел за дверь, а Озма подождала несколько мгновений, прежде чем пройти в глубь комнаты. Сложив фрукты в сумку, она медленно подняла окно спальни и поспешила выбраться наружу. Оглядевшись, она нырнула в лес за хижиной, чтобы скрыться за деревьями. Достав кинжал, она поспешила к дому Момби, сохраняя бдительность на случай появления опасных существ, как прошлой ночью.

Озма старалась не наступать на сухие листья, пока не добралась до места за хижиной Момби. Выглянув из-за покосившегося дерева с гнилыми ветвями, она увидела Джека: он стоял спиной к ней и, кажется, чистил тыкву.

Прежде чем Джек успел обернуться, она выскочила из леса к парадной двери и вошла внутрь, не издав ни звука.

Запах прошлых зелий Момби снова ударил в нос. Она достала из сумки вырванные страницы. Первым делом Озма нашла ведро и наполнила его тыквенной водой. Момби всегда держала в гостиной не меньше десяти кувшинов этой жидкости. Шкаф был заполнен лишь наполовину — видимо, часть ведьма забрала с собой. Затем она собрала несколько волосков Момби — «что-то личное» — которые всё еще оставались на её подушке, добавила кровь гремлина и лапы саламандры.

Наконец она подняла кинжал и прижала его к коже на лодыжке. Прикусив щеку, она надавила и срезала лоскуток кожи. Тихий вскрик сорвался с её губ, когда она бросила кожу в ведро. Последнее, что ей было нужно — это слюна и кровь, поэтому она плюнула в ведро и добавила несколько алых капель из ноющей лодыжки, прежде чем перевязать её куском ткани из груды одежды.

Помешивая жидкость деревянной ложкой, она нараспев произносила слова из книги. Вспыхнул синий свет; она прикусила губу и перелила немного смеси во флакон. Сжимая стекло, она снова повторила заклинание.

Синий свет превратился в тонкую нить, похожую на разматывающуюся пряжу, которая вырвалась из комнаты, пронеслась через гостиную и вылетела наружу, связывая её с Момби. Озма приоткрыла входную дверь и выглянула: нить тянулась прямо мимо Джека, который грузил тыквы в тележку. Он не мог её видеть — только она.