— Если сделали — я им устрою. Я заказываю сезонные композиции, а это тюльпаны. В октябре это никуда не годится. — Фрэнсис заглянула вглубь мха. — Ой, тут записка.

Достав крошечный красный конверт, она эффектным жестом вскрыла его.

Внутри была маленькая открытка с изображением мухомора на лицевой стороне и надписью на обороте:

Найдите Золушку до полуночи, иначе она потеряет гораздо больше, чем туфельку.

Глава 14. Синяя Золушка

«Золушки»

Глава вторая (Черновик 2) [5]

Её похититель был в подвальной кухне — готовил ужин. Запах масляных соусов и жареного мяса заставлял её желудок сжиматься, когда она вспоминала кровь, покрывавшую стены и пол комнаты на чердаке. Она старалась не думать о женщине, в чьих жилах когда-то текла эта кровь. Он может сделать это со мной. Он сделает это со мной. Я знаю, что он за человек . [6] Сколько бы она ни следовала его правилам, в один прекрасный день она сделает что-то, что ему не понравится, и тогда он вывернет её наизнанку — окровавленной стороной наружу.

Побег был единственным вариантом.

Теперь, когда ей разрешили перемещаться по дому, она смогла разведать возможные пути отхода. Передняя и задняя двери были заперты на висячие замки, ключи от которых болтались на тяжелой цепи, неизменно закрепленной у него на поясе. Она проверяла деревянные панели дверей на прочность и пыталась разбить окна. Она даже швырнула лампу в стену оранжереи, но та просто отскочила от закаленного стекла.

В книгах у героини почти всегда есть способ выбраться из скверной ситуации. Всё зависит лишь от того, кто в этой истории главный герой — она или он.

Но затем ей пришла в голову мысль. Что, если та единственная комната, в которую ей запрещено входить, закрыта именно потому, что это её путь к спасению? Она манила её.

Запретная комната находилась на самом верху дома — одна из двух чердачных комнат, расположенных друг напротив друга через коридор, словно стрелки в вестерне. Поднимаясь по лестнице, она старалась не смотреть на красные следы его ног и кровавый отпечаток ладони на перилах. Медно-ржавый смрад запекшейся крови был невыносим, и она уже повернула было назад. «Иди дальше», — казалось, позвал голос из запретной комнаты.

У входа на чердак она услышала, как комната дышит — сердцебиение пульсировало в её стенах.

«Подойди ближе», — сказало оно.

Когда она приложила ладони к двери, дерево показалось теплым, приветливым. Почему-то она знала, что дверь сделана из рябины — как то дерево, под которым была похоронена её мать.

«У тебя есть ключ». Голос комнаты был знакомым, будто она знала его давным-давно, в мире до слов и смыслов.

— Он убьет меня, если я переступлю порог.

«Я знаю. Я видела, на что он способен». Скорбь была вырезана в этом голосе, как узоры на дереве.

— Кто ты?

«Твоя защитница — крестная мать, если хочешь. Голос мудрости, передаваемый из века в век. Я помогу тебе».

— Что мне делать?

«Тебе нужно платье — эта рваная ночнушка тебе не поможет. Платья покойных хозяек в комнате внизу. Надень то, что понравится, они не будут против. Их призраки будут рады твоему побегу».

— А дальше? Мне всё еще нужно выбраться из дома.

«Иди на кухню. Попроси его, вежливо и наивно, дать тебе немного сыра, чтобы перекусить до ужина. Затем положи сыр в дыру у плинтуса на вершине лестницы. Жди, пока выйдут мыши. Поймай их и неси вниз. Выпусти их в кухне, и он выбежит во внутренний двор. [7] Беги следом, мимо него, на свободу. Поспеши, и ты получишь вольную».

И Эшли сделала так, как велела ей комната: положила выпрошенный кусок зрелого стилтона у дыры в стене и поставила ловушку — коробку с привязанной бечевкой. Шепча извинения и обещания пойманным мышам, она спустилась по окровавленной лестнице.

У дверей кухни, когда похититель занес нож, чтобы нарезать тыкву для супа, Эшли открыла коробку и выпустила мышей.

Грызуны бросились к плинтусам, пробегая по ногам похитителя. Он взревел и закричал, размахивая ножом и бросившись, как и предсказывала запретная комната, к задней двери. Он даже не воспользовался ключом, а просто навалился на неё всем телом, пока петли не вылетели.

Эшли проскочила мимо него, пока он отряхивал ноги от бегающих мышей. В дальнем конце двора была деревянная дверь, не запертая на засов. Рванувшись к ней, она всем существом устремилась наружу, к лесному запаху сосны, грибов и свободы. Деревья тянули к ней свои ветви-руки.

Но она была слишком медлительна.