— Но он убьет меня, если я тебя выпущу. — Ответ Грейс прозвучал медленно, словно ключ, поворачивающийся в замке. — Так что ты убьешь меня в любом случае.

Появился Волк; его огромная маска была повернута к ним. Казалось, он занял собой весь коридор. В его руке блеснул нож.

Выпрямившись во весь рост, Грейс наполовину повернулась к нему, протягивая ключ на раскрытой ладони.

— Возьмите обратно, — сказала она. На Кейти она не смотрела.

Волк уставился на ключ, затем убрал его в карман.

— Спасибо, Грейс, — пророкотал его низкий голос. — Я присоединюсь к тебе внизу. Сначала мне нужно поговорить с Кейти.

Грейс мельком взглянула на Кейти и беззвучно одними губами произнесла: «Прости». Она бросилась вниз по лестнице, рыдая.

Весь дом замер в ожидании.

Ужас нарастал внутри Кейти, пригвождая её к полу. Он просто ублюдок в маске, он надел её, чтобы казаться сильнее — сними латекс и мех, и он обычный человек. Как только представится возможность, она сорвет с него эту личину.

Волк подошел к её решетке. Когда он наклонил голову, чтобы заглянуть внутрь, она мельком увидела глаза под маской — сумеречно-оранжевые радужки волка.

Сердце колотилось как сумасшедшее. Это был огромный риск — не дать ему того, что он хотел, и она проиграла. Может, если бы она была честной с самого начала. Может, если бы она была честной сейчас.

— Простите, что я не смогла убить её в рассказе, — пробормотала Кейти. — Мне показалось правильным дать ей этот выбор.

— Ты должна была сделать так, как я просил.

Кейти изо всех сил старалась обуздать страх. Как только дверь откроется — беги. Дерись, если придется. Не замирай. Не заискивай. Больше нет.

Но Волк отступил назад, не сводя с неё взгляда. Из кармана он достал не ключ от её комнаты, а целую связку. Один был помечен красным брелоком; он тщательно выбрал его, позвякивая остальной связкой перед ней, словно шутовским жезлом. Каким-то образом она поняла, что под маской он скалится. Могучие плечи напряглись, он отвернулся и пошел к другой двери.

— Пора тебе узнать, что бывает с теми, кто не слушается.

— Она мне ничего не говорила! — закричала Кейти. — Пожалуйста, не трогайте её!

Мышцы на спине и руках Волка напряглись, когда он пересек холл. Ключ повернулся в замке. Когда дверь открылась, Кейти увидела ту, другую женщину — она забилась в дальний угол своей комнаты, точь-в-точь как сама Кейти.

— Пожалуйста, — взмолилась женщина. — Я сделаю это, я нап…

— Не трать слова, — ответил Волк, переступая порог. — Твоя история окончена. — Он ударом ноги захлопнул дверь.

За дверью женщина закричала — и продолжала кричать; этот ужасный звук перерос в нечеловеческий вопль, как на бойне, который заглушил его тихий ответ. Желчь подступила к горлу Кейти, сжигая все слова. Она опустилась на пол, раскачиваясь и прижав ладони к ушам, пытаясь отгородиться от звуков, но не в силах пошевелиться.

Спустя вечность, как ей показалось, крики стихли, и в наступившей тишине раздался тяжелый глухой удар — будто на пол бросили мешок с песком.

Кейти рухнула на колени; руки дрожали, когда она приподняла лаз — она не хотела смотреть, но ей нужно было видеть. Когда Волк вышел из комнаты, он был весь в красном. Женщина лежала на спине, волосы закрывали её лицо, как струпья. Дверь захлопнулась — точка в её истории.

Руки и борода Волка были в крови; он медленно повернулся к двери Кейти, почти не запыхавшись. Одну руку он держал за спиной, ножа нигде не было видно. Он убил одну писательницу, теперь была её очередь.

Она попятилась, лаз закрылся. Она пыталась соображать, но её мысли застряли в комнате через холл, на ноже, который был в его руке.

Его шаги смолкли. В любую секунду она услышит, как ключ повернется в замке.

Вместо этого загрохотал лаз. В него просунулась его рука, измазанная в крови, размазывая багрянец по краям отверстия. Кулак разжался. На раскрытой ладони лежало что-то мягкое, красное и пульсирующее.

Он вырезал её сердце.

— Это твой последний шанс. Пиши то, что я хочу, или ты будешь следующей.

Глава 11. Я не злюсь, я разочарована

Ребекка молчала уже пять минут. Лайла знала это по отчетливому тиканью часов. Пять минут девятого утра, и ледяной воздух снаружи не шел ни в какое сравнение с атмосферой в кабинете старшего инспектора. Лайла принесла кофе в качестве знака примирения, но Ребекка впервые даже не прикоснулась к нему. Она бросала теннисный мячик в стену — так, словно это были слова, которые ей хотелось швырнуть в Лайлу.

— Строго говоря, я не сделала ничего противозаконного, шеф, — подала голос Лайла, когда тяжесть тишины между ударами мяча стала невыносимой.

Ребекка потерла глаза.

— Ты заявилась на место преступления в неофициальном порядке и забрала улики домой. — Она звучала такой же уставшей, какой чувствовала себя Лайла.