— Пока не станет безопасно.

Я резко смеюсь.

— Значит, тем временем мы просто спрячем головы в песок и будем игнорировать всех, кому нужна помощь?

— Мы не можем помогать другим, если не можем помочь себе, — говорит она терпеливо, и это только сильнее выводит меня из себя.

— Трусиха.

Делла замирает.

— Что ты сказала?

— Ты сдаёшься! — Где-то в глубине я понимаю, что это несправедливо, но та разумная часть меня сейчас заперта, скована каким-то безрассудным чудовищем с моим лицом.

Она поднимается с дивана и подходит ко мне. По её сдержанным движениям видно, что она с трудом держит себя в руках, но меня это не останавливает.

— Всего лишь пока не станет безопасно, — повторяет она.

— Никогда не было безопасно! — кричу я, ударяя кулаком себя в грудь. — И никогда не будет! Не для меня!

— Тогда, может, нам стоит остановиться навсегда!

Земля подо мной качается. По крайней мере, мне так кажется.

— Нет. — Я качаю головой, пытаясь сдержать жар за глазами. — Я не буду.

— Будешь. — По её сжатой челюсти я понимаю, что проиграла.

— Ты не управляешь мной. Никто не управляет мной. — Слова застревают в горле, звучат глухо и надломленно.

Её лицо наполняется жалостью.

— Мы обе знаем, что это неправда, Айверсон.

Моя голова дёргается назад, будто она меня ударила.

— Если ты продолжишь, тебя поймают, — продолжает она, её голос смягчается. — И меня поймают вместе с тобой. Всё хорошее, что мы делаем, закончится.

Моя нижняя губа дрожит.

— Разве ты не пытаешься закончить это прямо сейчас?

— Есть разница между тем, чтобы остановиться навсегда, и тем, чтобы затаиться на несколько месяцев, — объясняет она. — И с твоей помолвкой тебе нужно быть осторожной. За тобой будут следить как никогда раньше. Тебе вообще не стоило сюда приходить.

Разумная часть меня шепчет, что она права, но я отказываюсь это принимать. Я не могу потерять единственное, в чём я хороша. Единственное, для чего я нужна. Без этого кто я? Просто рейф? Питомец Бэйлора? Его невеста? Ангел Милосердия — это роль, которую я выбрала. Без неё остаются лишь подделки меня. Я — ничто.

Никчёмная.

— Делла, пожалуйста. — Мой голос срывается.

Она опускает взгляд, переминаясь с ноги на ногу.

— Я должна их защищать, — шепчу я, не в силах скрыть слёзы, катящиеся по щекам.

— Почему? — спрашивает она, и странное выражение омрачает её красивое лицо. — Почему это для тебя так важно?

— Потому что я не защитила её! — кричу я, когда что-то внутри меня ломается.

Я тут же закрываю рот руками, но уже поздно. Стыд обжигает меня изнутри, взгляд мечется между женщиной передо мной и портретом на стене.

— Айви…

— Не надо, — обрываю я, пятясь назад, не в силах слышать ничего сквозь гул в ушах. — Прости. Прости меня.

Я не знаю, к кому обращаюсь — к Леоне или к Делле.

Не сказав больше ни слова, я убегаю. Голова кружится, пока я мчусь по коридорам и влетаю в одну из передних зал. Клуб разделён на зоны, каждая из которых рассчитана на свою публику. Эта — по сути казино.

По залу расставлены столы, каждый предназначен для своей игры на удачу. Сегодня большинство зрителей собрались вокруг одного из столов для игры в кости, где какой-то богач развлекает публику. Ему следовало бы знать лучше, чем искушать Судьбу, рискуя состоянием на броске костей. Это не в их природе — проявлять сдержанность.

Дым стелется в воздухе, забивая горло. Тяжёлая музыка бьёт в стены, доносясь из соседнего зала, где пьяные посетители трутся друг о друга вспотевшими телами. Они будут танцевать до самого рассвета. Многие из них, скорее всего, потом окажутся в комнатах наверху — вместе с некоторыми игроками отсюда.

Вместо того чтобы идти к выходу, как следовало бы, я оказываюсь у бара. Не спрашивая, бармен ставит передо мной стакан с щедрой порцией. Я осушаю его одним глотком, морщась от неприятного вкуса. Он усмехается моей реакции, снова наполняет стакан и оставляет меня, чтобы заняться другими клиентами. Сидеть здесь, на виду, — глупо, но мне уже всё равно. Возможно, мне хочется опасности…

Я закатываю глаза, когда кто-то опускается на соседний стул.

— Теперь мне обращаться к тебе «Ваше Высочество»? — с насмешкой спрашивает Дэрроу, разворачиваясь на стуле и опираясь локтями о стойку.

— Уйди, — говорю я, делая глоток и позволяя алкоголю обжечь горло.

— Это так ты разговариваешь со своим будущим подданным? — надменно тянет он.

— У тебя вообще не будет будущего, если продолжишь со мной говорить, — предупреждаю я. — Иди играй в свои глупые игры с остальными дегенератами.

— Предположения — не моё, — он подаёт знак бармену. — Слишком много переменных.

— Разве ты недавно не говорил мне, что иногда риск оправдывает награду? — мой голос холодеет.

Он опускает взгляд, неловко ерзая.