Моё лицо ноет, глаза воспалены и уставшие. Наверное, сейчас я выгляжу ужасно, но в глазах Торна нет ни капли осуждения, когда он вытирает мои слёзы и убирает медную прядь за ухо. Возможно, иногда полезно ломаться. Может быть, я разрушилась настолько, что теперь единственный путь — начать исцеляться? И впервые я не подавляю это чувство. Не пытаюсь запереть его в какой-то внутренней тюрьме.

Я позволяю ему выйти.

Торн предложил отнести меня обратно в комнату, но я не хотела рисковать тем, что нас увидят вместе. Вместо этого я попросила его высадить меня у кромки леса, всего в нескольких минутах ходьбы от северных ворот дворца. Перед тем как улететь, он выглядел так, будто хотел что-то сказать, но вместо этого развернулся и взмыл в небо. Я замечаю, что это становится его привычкой.

Ветки хрустят под моими босыми ногами, пока я иду через лес. Деревья здесь растут так густо, что почти не пропускают свет, создавая зловещую атмосферу. Если бы я повернула и пошла в противоположную сторону, вскоре оказалась бы перед завесой. Мысль о том, что души проходят через этот лес, не в силах сопротивляться зову одинокой каменной арки, заставляет меня зябко поёжиться.

Я невольно испытываю к ним жалость. Не иметь выбора — переходить дальше или нет — кажется ужасным…

Я не уверена, что рада тому, что так много рассказала Торну. Я не настолько наивна, чтобы считать его надёжным. Он — Бог. И он лгал мне с самого начала. Было бы глупо игнорировать, что ему выгодно расшатывать власть Бэйлора. Я верю, что он искренне обо мне заботится, но мы оба понимаем, что дальше этого ничего быть не может. Ни один из нас не может выбирать свою судьбу.

И всё же было приятно немного облегчить душу. Быть открытой и честной — редкая роскошь.

Тревога вспыхивает во мне, когда я приближаюсь к воротам дворца. В воздухе витает странная энергия, что-то, от чего мои чувства обостряются. Впереди ко мне бежит мужчина. Я на мгновение напрягаюсь, рука тянется к оружию, которого нет, прежде чем понимаю, что это Беллами. Подтянув плащ плотнее, я пытаюсь скрыть под ним залитую кровью сорочку. Мои грязные ноги и так слишком бросаются в глаза.

Я ожидаю, что он замедлится, когда приблизится, но вместо этого он врезается в меня. Его руки тут же обвивают меня, крепко прижимая к груди.

— Я так переживал, — выдыхает он.

— Бэл? — спрашиваю я, не понимая, что с ним происходит.

Он отстраняется, его взгляд цепляется за мои опухшие глаза, покрасневшие от слёз.

Его лицо мрачнеет.

— Значит, ты уже слышала?

Мои брови сходятся, я качаю головой.

— Слышала что?

— Про отца, — говорит он, будто это должно быть очевидно.

Я отталкиваюсь от него, делая несколько шагов назад, пытаясь понять, что упускаю.

— Что с отцом?

— Ты не… — На его лице появляется понимание. Он опускает взгляд, проводит рукой по волосам, словно ему неловко. — Я просто подумал. Ты выглядела так, будто плакала.

— Айверсон! — кричит Бэйлор, подбегая ко мне и заключая в объятия. — Ты в безопасности! Когда мы не смогли тебя найти, я боялся, что тот ублюдок тоже тебя забрал.

Кожа покрывается мурашками от его близости, но мне удаётся не слишком напрячься. Когда он отпускает меня, я перевожу взгляд с одного на другого, и в животе тяжелеет неприятное предчувствие. Желание развернуться и убежать обратно в лес почти невыносимо, но я заставляю себя снова посмотреть на Беллами.

— Что происходит? — осторожно спрашиваю я.

— Это отец, — отвечает мой брат. — Его нашли в комнате этим утром.

— И? — тяну я, не понимая, к чему он ведёт.

— Ему перерезали горло, — произносит Бэйлор.

Мой разум принимает эту информацию без сопротивления. Нет ни отрицания, ни отчаяния. Только глубокая пустота. Они оба смотрят на меня, выискивая признаки шока. Я стараюсь выглядеть достаточно потрясённой.

— Мы знаем, кто это сделал? — я пытаюсь придать голосу скорбь.

— Этот ублюдок оставил послание, — яростно говорит Бэйлор. — Слово «милосердие», написанное кровью твоего отца.

Всё вокруг начинает кружиться, пока я пытаюсь уловить смысл его слов.

— Ангел Милосердия убил твоего отца.

Глава 28.

Делла вздрагивает, когда я врываюсь в её кабинет. Она вскакивает с дивана, издавая высокий писк, её рука взлетает к горлу. Тяжело дыша, она хмурится на меня, и её шок быстро сменяется гневом.

— Что ты творишь, Айверсон? — требует она.

Мои руки дрожат, когда я закрываю за собой дверь.

— Ты слышала?

Она склоняет голову набок, разглядывая мой растрёпанный вид.

— Как ты сюда попала? Задняя дверь заперта.

— Через вход, — объясняю я, раздражённая тем, что она тратит время на глупые вопросы. — Это не важно. Ты…

— Через вход? — восклицает она, её карие глаза расширяются. — Тебя могли увидеть!

— Но не увидели! — резко отвечаю я. — Я не идиотка. Конечно, я использовала иллюзию. — Я заставляю себя глубоко вдохнуть, убирая прядь волос с лица. — Ты слышала, что произошло?