Услышав мой голос, он резко поднимает голову, и его дикий взгляд впивается в меня. Впервые за всё время, что я его знаю, кажется, будто дар вечной молодости покинул его. Кожа, обычно сияющая, стала серой и измождённой. Лоб покрыт испариной, как у смертного в лихорадке.

— Что случилось? — спрашиваю я, заставляя себя подойти ближе, но всё же оставляя стол между нами как преграду.

Он морщится, вокруг рта залегают жёсткие складки.

— Кто-то предал меня, питомец.

У Бэйлора любое предательство заканчивается одинаково. Я сжимаю кулаки, готовясь услышать имя. Во рту пересыхает, пока я перебираю в голове придворных. Я подозревала нескольких лордов в недовольстве королём, хотя никогда бы не призналась ему в этом. Кто бы это ни был, его измена задела Бэйлора куда глубже, чем обычно.

Ты справишься, говорю я себе, заставляя выпрямить спину. Ты будешь сильной. Ты выдержишь.

— Тебе больше не позволено покидать дворец, — объявляет он.

Эти слова эхом отдаются в моей голове, будто ударяясь о череп. Почему мне нельзя уходить? Я думала, мы говорим о предательстве…

Желудок сжимается, проваливаясь куда-то вниз, когда в сознание закрадывается ужасная догадка.

— И я хочу, чтобы у твоей двери постоянно стояла стража, — продолжает он.

Страх разливается по венам, отравляя кровь. Лишь по милости Судеб мне удаётся устоять на ногах, когда осознание обрушивается на меня, как удар молнии.

Жнец.

Я надеялась, что это был блеф, но он действительно выполнил угрозу и рассказал королю, что я — Ангел Милосердия. Под слоем шока кипит ярость. Я злюсь на себя за то, что просчиталась. Такие ошибки я не имею права допускать. Почему я решила, что он не станет этого делать? Мне казалось, что ему нужно от меня что-то большее, не просто помощь с поиском Шепчущего. Но, видимо, я ошиблась.

— Бэйлор, я могу объ… — я резко обрываю себя, вспоминая обучение. Лжецы спешат заполнить тишину, честные люди умеют ждать. Я молчу, прокручивая в голове заготовленную легенду, которую, как мне казалось, не придётся использовать.

Убийство Линала Скиннера было способом выманить настоящего Ангела Милосердия. Я знаю, вы говорили, что это дело ниже меня, но я не могла смотреть, как вы расстроены, мой король. Я лишь стремлюсь угодить вам.

Крик стражника из коридора вырывает меня из мыслей. Я оборачиваюсь к двойным дверям. Снаружи слышны приглушённые голоса, наполненные гневом, и я выхватываю один из своих клинков, в тот самый момент, когда знакомый холодок поднимает волосы на затылке.

— Что это значит? — требует Бэйлор за моей спиной.

Двери распахиваются, и на пороге появляется тот, кого я меньше всего хочу видеть.

Жнец входит так, будто имеет на это полное право. Его тёмные волосы зачёсаны назад, но несколько прядей падают на лоб. В своём привычном чёрном он выглядит слишком притягательно для сборщика душ. Но больше всего меня цепляет то, что его крыльев снова нет.

— Ваше Величество! — Хаксли врывается следом, выглядя потрёпанным.

— Вон! — приказывает Бэйлор, голос его опасен. — С тобой я разберусь позже.

— О, прошу прощения, — говорит Жнец, ни капли не раскаиваясь. — Мне следовало подождать снаружи?

Гнев Бэйлора становится почти ощутимым, наполняя комнату тяжёлой энергией. Если Жнец не будет осторожен, он доведёт его до предела. Я видела, что происходит потом. Ничего хорошего.

Если он уже выдал меня, зачем он здесь? Пришёл посмотреть на моё наказание? Меня раздражает, что этот ублюдок даже не удосуживается взглянуть на меня, полностью сосредоточившись на короле.

— Что ты здесь делаешь? — шипит Бэйлор.

Глаза Жнеца невинно расширяются.

— Вы звучите так, будто не рады меня видеть. Странно, учитывая наш новый союз.

Сердце тяжело ударяется о рёбра. Союз? В голове роятся вопросы, пока они продолжают говорить.

— Вы ошибаетесь, — холодно отвечает Бэйлор. — Я в восторге от вашего неожиданного визита, лорд Торн.

Торн.

Имя замирает на кончике моего языка, но я подавляю желание повторить его вслух. Если честно, я и забыла, что не знаю, как его зовут. Жнец подходило ему куда больше.

— О, прекрасно, — говорит он. — Было бы неловко оказаться нежеланным гостем.

Мои брови взлетают вверх, когда Торн без приглашения устраивается в мягком кресле у стола Бэйлора. Садиться в присутствии короля без разрешения считается грубостью. Судя по холодному блеску в глазах Бэйлора, он это заметил. Король занимает своё место, его напряжённая поза резко контрастирует с расслабленной уверенностью Торна.

— Раз уж я здесь, — продолжает Жнец, и в его голосе слышится подозрительная лёгкость, — может, ты хочешь мне что-нибудь сказать?

Бэйлор пожимает плечами, но движение выходит скованным.

— Ничего не приходит на ум.

Торн наклоняет голову, его ледяные глаза сужаются.

— Подумай хорошенько. Что у тебя было вчера, а сегодня внезапно исчезло?

У Бэйлора дёргается мышца на челюсти, когда он заправляет за ухо выбившуюся светлую прядь.

— Что бы ни сказали тебе твои шпионы⁠…