В его глазах вспыхивает ярость, когда он понимает, что я не собираюсь его отпускать.

— Грязная сука! — он выплёвывает слова мне в лицо. — Шлюха! Я тебя, блядь, убью…

— Твои пять минут истекли, — говорю я, обрывая его тираду, и взмахиваю клинком.

Поворачиваясь в корпусе, я вкладываю силу в удар, позволяя ему пройти сквозь его шею и сухожилия. Голова катится по земле и останавливается лицом вверх, его ненавидящие глаза уставились в ночное небо. Как всегда, я заставляю себя запомнить его лицо. Маленькое наказание за моё преступление. Нет смысла ждать, что вина накроет меня. Я уже знаю, что этого не произойдёт.

Не то чтобы у меня не было сожалений, просто я предпочитаю оставлять их для тех, о ком действительно жалею.

Окуная палец в тёплую кровь, я провожу им по стене, словно кистью. Алые изогнутые линии складываются в зловещую надпись на тёмном камне. Закончив, я отступаю на шаг, рассматривая оставленное сообщение.

Одно слово.

Милосердие.

— Впечатляет.

Я вздрагиваю, когда низкий голос разрезает тишину. Оборачиваясь, я вскидываю меч, но вижу Жнеца, стоящего в другом конце переулка.

— Отвали.

— Похоже, я поспешил с выводами, — равнодушно говорит он, направляясь ко мне. — Твой словарный запас оставляет желать лучшего.

Натянув терпеливую улыбку, я говорю самым приторным тоном:

— Дорогой Жнец, не соизволишь ли ты немедленно покинуть окрестности? Или, проще говоря, отвали.

— Нет, но спасибо за столь вежливую просьбу, — передразнивает он мой тон, останавливаясь всего в нескольких шагах.

Я сжимаю рукоять меча так сильно, что, кажется, кости трещат.

— Почему ты не оставишь меня в покое?

— В этом районе опасно гулять ночью, — поучает он.

Я поднимаю меч к его груди, упирая острие прямо в сердце. Вместо того чтобы отступить, он с интересом опускает взгляд на лезвие.

— Поэтому ты всё время ищешь моё общество? — спрашиваю я. — Боишься темноты?

Он невинно распахивает глаза.

— В компании безопаснее.

Я приподнимаю бровь.

— Ты только что видел, как я убила человека.

— Ну… — он пожимает плечами, отмахиваясь от моего недавнего убийства. — Трое — это уже толпа.

Я сильнее надавливаю клинком, и на его груди выступает крошечная капля крови. Он подхватывает её пальцем в перчатке и подносит к губам, и мои губы невольно приоткрываются, когда я вижу, как его язык слизывает её.

— Жестоко, — замечает он.

— Чего ты хочешь, Жнец? — спрашиваю я, и мой голос звучит странно прерывисто. — Почему ты меня преследуешь? — Он открывает рот, явно собираясь снова уйти от ответа, но я перебиваю его. — И не говори, что это не так.

Он вздыхает.

— Мне нужна твоя помощь.

Смех вырывается у меня при простоте его ответа.

— Мне это не интересно.

— Знаешь, кому будет интересно? — огонь вспыхивает в его глазах, делая его похожим на кошку, играющую с добычей. — Королю Бэйлору.

Моё веселье гаснет, когда я улавливаю серьёзность в его тоне. Двумя пальцами в перчатке он легко отводит мой меч от своей груди и делает несколько шагов назад.

— Готов поспорить, ему будет крайне интересно узнать о твоих сегодняшних занятиях. — Его взгляд скользит к мёртвому телу Линала, затем возвращается ко мне. — Сомневаюсь, что он знает, что ты расчленяешь его подданных.

Я кладу руку на бедро и пожимаю плечами.

— С чего ты решил, что я не выполняю его приказ? — блефую я.

Он смотрит на меня без всякого выражения.

— Ты хочешь сказать, это было санкционированное убийство? — он указывает на кровавое месиво. — Видишь ли, у меня есть теория, что рейф короля вышел из-под контроля. И я готов поспорить, что это не в первый раз.

Моё дыхание сбивается от скрытого смысла его слов.

— У тебя нет доказательств.

— Очаровательная записка, которую ты оставила. — Он кивает на надпись на стене. — Запоминается. Может, прямо сейчас отправимся к королю и спросим, что он думает о твоём почерке?

Я усмехаюсь. Он говорит так, будто допросить монарха — пустяк.

— Ты думаешь, можешь просто войти во дворец и потребовать аудиенции у короля?

Он кивает.

— Думаю, да.

Сняв правую перчатку, он протягивает руку, показывая татуировку на запястье. Один алый розовый цветок, объятый пламенем.

Печать Смерти.

В его глазах вспыхивает торжествующий блеск.

— С этим меня впускают в любой двор, куда я пожелаю.

Только те, кто входят в самый близкий круг Бога Смерти, носят этот знак. Я тянусь к его руке, желая рассмотреть узор ближе, но он отдёргивает её. Я хмурюсь, пока он снова надевает перчатку.

— Не могу дождаться, когда увижу, что сделает король, узнав, что его верный рейф — тот самый Ангел Милосердия. — Он криво улыбается.

Правда его обвинения бьёт меня под дых. Я прекрасно знаю, что сделает Бэйлор, если узнает, что я предала его. Отталкивая эти мысли, я ищу, чем перевернуть ход разговора.