— Не вздумай говорить маме о том, что я курю или еще о чем-то.

— Она почует запах.

— Не почует.

— Почует… Эй, Бобби, солнышко. Как твоя бабушка?

Улыбка девочки померкла в ответ на мой вопрос, и я почувствовала себя слегка неловко из-за того, что спросила. Бобби нравился Сильв — я знала это. Но мой брат был мальчиком, а большинство мальчиков были слишком глупы, чтобы обращать внимание на то, как ведут себя девочки, находящиеся вокруг них, в особенности такие маленькие тринадцатилетние девочки, как Бобби.

Она не особенно много говорила, а просто наблюдала за дымом, вылетающим изо рта Сильва, а затем за громким, надрывным кашлем, который начался у него, потому что он был чертовым дураком, который ничего не смыслил в курении.

— Мама говорит, чтобы ты давала бабушке две столовые ложки каждые пару часов, но не больше, поняла?

— Да. Поняла.

Бобби взяла корзину, когда я протянула ее, но при этом продолжала смотреть на Сильва, как будто ожидала, что он сделает нечто большее, чем будет просто стоять, опираясь на уличный знак, ожидая, пока я вернусь с ним на Рэмпарт.

— Мы поставим свечку за ее здоровье завтра вечером на мессе.

Я сказала это на полном серьезе. Моя Басти была еще не так стара, как миссис Мэтьюс, но я полагала, что когда-нибудь она станет такой. Было бы здорово, если кто-то, кроме меня, поставит за нее свечку, когда она станет совсем старой и больной.

Сильв смотрел, как я засовываю деньги, которые вручила мне Бобби, за воротник платья, и я оттолкнула его в сторону, покачав головой, когда он посмотрел на меня слишком пристально, вероятно, пытаясь разглядеть, сколько купюр было в этой небольшой пачке.

— Это не твои деньги.

— И не твои. Дай посмотреть.

Мой брат потянулся ко мне, а я хорошенько врезала ему локтем, заставив этого высокого дурака вздрогнуть.

— Оставь деньги в покое и перестань вести себя как идиот, и тогда я не расскажу маме о сигаретах…

Он выпустил очередную порцию дыма, стряхивая пепел прямо мне под ноги, пытаясь сделать вид, что ему совершенно безразлично, знает ли мама, что он курит.

— Или что вчера вечером ты ушел из дома Лили Чембер позже, чем положено.

Сильв пристально смотрел на меня, верхняя губа скривилась, как будто ему было неприятно, и я поняла, что раскусила его.

— Ха! Ты такой грустный.

— Да, впрочем, как и ты.

— Не так как ты.

Он сделал вид, что хочет еще раз затянуться сигаретой, но я опередила его, вырвав сигарету изо рта, прежде чем он успел остановить меня, бросив ее на землю и раздавив каблуком.

— Чего ты таскаешься за мной?

— Твой парень снова прячется.

Это заставило меня остановиться и посмотреть на брата, который вытирал платком вспотевшую голову.

Дэмпси. Что он опять натворил?

— Откуда ты знаешь?

— Он спал в домике на дереве прошлой ночью. Дядя Арон рассказал мне сегодня утром.

Мне не требовалось расспрашивать Сильва о том, что именно поведал ему дядя Арон. Дэмпси всегда оказывался в домике на дереве за болотной хижиной Мими Бастьен, когда его дела шли плохо. Иногда по ночам он уходил из Манчака, где земли его отца примыкали к землям моей бабушки, и выезжал в город, потому что ему нужно было увидеть дружеские лица. По крайней мере, так всегда утверждал этот болван. Мы все вносили свою лепту в присмотр за Дэмпси, потому что его близкие этого не делали. Иногда он прятался днями напролет в крошечной маминой лавке. Иногда дядя Арон снимал для него комнату в борделе на Бурбон, потому что женщина, управляющая этим заведением, была неравнодушна к Арону. Ей нравились его светлые глаза — они казались почти зелеными.

— Что на этот раз?

Сильв тряхнул головой, кивнув в сторону конца улицы, словно хотел убраться с солнца.

— Арон сказал, что похоже на рассеченную губу и большой синяк под глазом.

— Черт бы побрал его папашу.

Мой брат согласился, кивнув. Ситуация из раза в раз повторялась — когда Дэмпси убегал из красивого дома, в котором жили его родители вместе с ним и его ненавистным братом Малкольмом. Его мама терпеть не могла, что Дэмпси предпочитал спать в домике на дереве или на раскладушке в кладовке Басти, а не в их шикарном доме с большими колоннами и крыльцом.

— Ты что-то обдумываешь в своей голове. Я вижу, как усиленно работают твои шестеренки.