Ах, это. Я пожимаю плечами, наблюдая, как она заканчивает переодеваться в одежду, которую принес для нее Сайлас. — Это было просто хобби. У наследников нет вариантов карьерного роста, когда они занимаются таким дерьмом, как фотографированием, и, кроме того, все драконы обязаны сражаться на передовой на Границе.

— Я этого не знала, — хмурится она. — Это кажется…

— Несправедливо? Это то, о чем я всегда думал — но тогда имеет смысл, что они все время хотят иметь рядом самое большое, сильное, лучшее наследие, — я дерзко ухмыляюсь, пряча свои старые мечты под ковер и пытаясь подбодрить свою пару.

Не думаю, что она купилась на мою игру. Вот такая она проницательная.

Как только мы оба одеваемся, я тянусь к дверной ручке. И тут я замираю.

О, черт.

— В чем дело?— телепатически спрашивает она в ответ.

Я морщусь. — В этом доме много оборотней с чувствительным слухом. Я имею в виду, обычно мне насрать, кто услышит, но когда это моя семья…

— Я звукоизолировала комнату магией.

— О, слава гребаным богам, — выдыхаю я.

— Или просто поблагодари меня. Тем не менее, твоя семья не дураки. Они знают, чем мы здесь занимались.

Она ухмыляется в ответ на мой стон и выскальзывает из комнаты.

35

Бэйлфайр

Как только мы выходим в коридор, Мэйвен оказывается в объятиях Эверетта. Он облегченно выдыхает, прежде чем отпрянуть и хмуро смотрит на все еще заживающую отметину от спаривания, видимую на ее шее, не говоря уже о других любовных укусах, которые я оставил.

Он приподнимает подол ее толстовки, не обращая внимания на то, как Мэйвен закатывает глаза, когда он разглядывает ее тело.

Взгляд, который он бросает на меня, леденит. — Я знаю, в глубине души ты зверь, но тебе обязательно было так сильно ее кусать?

— Как будтоты против кусаний, — поддразнивает Мэйвен.

Эверетт густо краснеет, когда я поднимаю брови. — Погоди-ка, блядь, — Снежинка что, извращенец?

— Заткнись, ящерица. Сайлас, залечи этот чертов укус у нее на шее.

Мэйвен поднимает руку, чтобы остановить кровавого фейри. — Я хочу этот шрам. Как еще другие оборотни узнают, что нужно держать свои лапы подальше, потому что, у меня есть тот, кто принадлежит мне?

Черт возьми, мне нравится, когда она ведет себя как собственница.

Я лучезарно улыбаюсь ей, чертовски гордый, когда остальные, наконец, тоже замечают рану на моей шее. — Не волнуйся, детка. Они поймут, что я твой.

Эверетт вздыхает. — Я, блядь, никогда не пойму оборотней, которые хотят травмировать своих партнеров.

— Это потому, что элементали гребаные святоши, как и ты — вы слабаки, — отвечаю я, все еще на седьмом небе от счастья после двух дней, проведенных на небесах со своей парой.

Но наша хранительница хмурится, оглядываясь по сторонам, как будто ищет что-то, чего мы не видим.

— Где Крипт?

— Его отметины светились, поэтому я предполагаю, что его исчезновение связано с Лимбом, — говорит Сайлас, отталкивая Эверетта в сторону, чтобы поцеловать Мэйвен в висок и нежно проверить ее шею, чтобы посмотреть, как она заживает. — Тебе следует поесть настоящей еды. Бриджид готовит…

— Я слышала это, — кричит моя мама из далекой кухни. — Даже если мы теперь семья, для тебя я командир Децимус или мама Баэля.

Я смеюсь и веду их на сладко пахнущую кухню, где мой папа-заклинатель Иван заботливо украшает кексы с отрубями за столом. Моя мама помогает Оскару готовить что-то похожее на брауни.

Мне никогда не надоест видеть эту низкорослую командиршу рядом с моим отцом, который моего роста.

Как только моя мама замечает меня, она понимающе приподнимает бровь и машет мне рукой, пока я не выхожу вслед за ней из кухни в одну из их свободных ванных комнат в другом коридоре. Она достает из аптечки три упаковки сильнодействующих средств для подавления гона и сует их мне в руку, качая головой.

— Ради богов, принимай их в следующий раз. Бедная твоя пара, — шипит она достаточно тихо, чтобы я знал, что только Оскар может услышать из кухни.

— О, боги мои. — Я пытаюсь сунуть их ей обратно. — Послушай, это было просто неподходящее время.

— Неподходящее время? Нет, это называется пренебречь здравым смыслом, мать его. Нельзя просто так сваливать это на кого-то —особенно на не-оборотня! Если бы Оскар застал меня вот так врасплох до того, как мы были связаны, я бы сама бросила его задницу за Границу, — издевается она. — Я удивлена, что твоя пара не выгнала тебя и…

Она замолкает, ее глаза расширяются, когда они впервые опускаются на мою шею. — О. Боги.

Я не могу сдержать ликующую улыбку, которая расплывается на моем лице. — Да. Это официально.

Я мог бы почти поклясться, что глаза моей мамы на секунду наполняются слезами, прежде чем она деловито фыркает.

— Жидкое серебро? Жестоко, но в то же время… трогательно.

— Жестокость и трогательность — специальность Мэйвен, — ухмыляюсь я.

Мама фыркает, а затем становится серьезной, изучая меня. — Ты кажешься… другим. Что-то в твоем драконе. Мой внутренний дракон сразу же это заметил.

Я пожимаю плечами. — Просто хороший день.