Мои визиты сюда разительно отличались от бесконечных, пронизанных тайнами особняков «Бессмертного Квинтета». Моя жизнь состояла из переездов с континента на континент, подслушивания бесконечных перепалок с криками, наблюдения за тем, как убивают слуг и избавляются от них, постоянных побоев за то, что они высказывались вне очереди или убегали, выслеживая хищников, и бесчисленного множества других неприятностей.

Напротив, меня оставляли в покое всякий раз, когда меня приводили к Децимусам.

Если кто-то из других членов семьи Децимуса был настороже рядом со мной, Бриджид ругала их и настаивала, что мне всегда рады. Однажды я даже наблюдал из Лимба, как молодой Бэйлфайр вышел из себя и подрался на кулаках с одним из своих приезжих кузенов за то, что тот назвал меня пиявкой.

— Это больно? — Тихо спрашивает Мэйвен.

Я моргаю, вырываясь из своих мыслей и снова попадая на ее орбиту. — Прости, любимая?

Она проводит пальцем по некоторым моим отметинам, и я понимаю, что они засветились. Но, как это было с тех пор, как мы соединились, я почти не чувствую того же болезненного напряжения и ноющей боли от моего проклятия, призывающего меня к действию. Я чувствую, что в отдаленных местах царит хаос, но агония настолько притупилась, что мне гораздо легче отключиться от нее.

Я беру Мэйвен за руку, целую кончики ее пальцев.

— Как я могу чувствовать что-либо, кроме удовольствия, после того, как всю ночь наслаждался твоим восхитительным телом? —Спрашиваю я телепатически, убедившись, что только она может меня услышать.

Она ухмыляется. —Это были безумные сны, которые ты создал для меня.

— Скажи только слово, и они станут реальностью. Я уверен, что мы вчетвером сможем дать тебе все, что ты пожелаешь. И если остальные трое все испортят, я с удовольствием посмотрю, как ты их накажешь.

Мэйвен громко смеется и ускользает в ванную, как только оттуда выходит Фрост.

Меня так и подмывает последовать за ней, но есть шанс, что она занимается своими делами. Так что вместо этого, от скуки, я отправляюсь в Лимб и следую за Децимусом, который одевается и уходит искать завтрак для нашей хранительнице.

Семья Децимусов нереально велика, со всеми братьями и сестрами и их квинтетами, большинство из которых, похоже, приехали сюда на каникулы или чтобы избежать конфликтов, возникающих в других местах. У меня нет иного мнения о больших семьях, кроме того, как замечательно, что они готовят такие огромные порции блюд.

Как человек, который не употребляет пищу, я должен сказать, что это сбивает с толку.

Поначалу на кухне пусто, поскольку Децимус расставляет несколько тарелок с остатками завтрака, который его семья приготовила ранее. Но тут на кухню заходит Бриджид, лучезарно улыбаясь своему сыну и наливая себе большой стакан апельсинового сока.

— Если вы пятеро хотите позавтракать в постели, я могу помочь отнести тарелки, — предлагает она.

Он колеблется. — Эм.

— Если только вы не такие уж и порядочные, — добавляет она, поддразнивая. — Последнее, чего я хочу, это увидеть кучу голых задниц, бегущих в укрытие, или что-нибудь еще, что заставит меня захотеть выколоть свой оставшийся глаз.

Децимус фыркает. — Думаю, отсутствие фильтра я унаследовал от тебя.

— Не за что. — Бриджид наблюдает, как он просматривает ассортимент фруктов. Ее голос становится нехарактерно нежным. — Знаешь, она мне нравится. Мэйвен. Она кажется жесткой. Как сильная пара.

— Ты понятия не имеешь. Она сводит меня с ума все гребаное время.

— А еще она кажется загнанной, — добавляет его мать.

Децимус на удивление свиреп, когда поворачивается к ней лицом, его глаза сверкают. — Жизнь моей пары была адом. Конечно, она загнанная. А теперь, ты собираешься продолжать ходить вокруг да около или все-таки расскажешь мне, что, черт возьми, ты имела в виду вчера, говоря, что давно хотела с ней встретиться?

Бриджид ухмыляется. — Какой характер. Прямо как у меня. Если ты действительно хочешь знать, меня пригласили присутствовать на слушаниях «Совета Наследия» около тринадцати лет назад. Они хотели моей помощи в определении судьбы человека…

— Амато? — догадывается он, нахмурившись.

Она кивает. — В то время Совет столкнулся с негативной реакцией из-за слухов об аресте человека. Им нужны были сильные сторонники для поддержания общественного имиджа, и они даже пытались подкупить меня, чтобы я проголосовала за казнь. Я отказалась принимать в этом какое-либо участие, но мне стало любопытно. Я навела справки о Пьетро Амато и узнала о движении Реформистов, которое он основал. И я узнала, что он утверждал, что пытается спасти свою дочь из Нэтэра. Люди называли его сумасшедшим, включая меня… Но я узнала правду слишком поздно.