— Да, я слышал слух, что она была той, кто дозировала тебя. Я подумал, если я смогу это доказать, то это может помочь. Она думала, что я был зол на тебя, так что я использовал это, в качестве того, чтобы разговорить её. Я пытался заставить ее признать, что она сделала это. Но ничего не вышло.

— Ты не вернулся после ланча.

— Я ушел, чтобы подготовить это все. Сделать для тебя сюрприз.

— Хейли тоже ушла.

— Да, она ушла, ох, потому что мы договорились встретиться у озера Макгилла. Я сказал, что направляюсь туда поплавать, намекнул ей, что буду рад, если она присоединиться ко мне. Я надеялся, что заставлю её расказать всю правду о наркотиках. Это не самое хорошее, что я когда-либо делал, но если она дозировала тебя, она этого заслуживает, а если она этого не делала, может быть, она решит, что я полный придурок и отступит. — Он шагнул ко мне. — Я был идиотом вчера, Майя, и я не виню тебя за то, что ты отступила. Но ты сказала, что сбита с толку, и я тоже.

— Из-за наркотиков.

— Не только. Я не был уверен, что ты действительно хотела видеть меня на вечеринке. Не знал ты хотела, чтобы я просто был там или ты просто решила позвать меня из-за Энни. Я, наконец, решил пойти, и я ничего не ожидал, но потом все было отлично. Действительно отлично. Мы поднимались на гору и разговаривали. И потом, ты вернулась к своим друзьям, которых я хорошо понял. Но я полагал, что может быть, это был намек, что ты решила стать хорошей хозяйкой вечера. Поэтому я ушел на некоторое время. Нашел Энни. Вернулся и опять все было прекрасно. Мы поднялись на крышу и делали все те вещи от которых, я чувствовал себя хорошо. Но потом я узнал, что ты была дозирована, так что я не знал действительно ли я нравлюсь тебе или все это произошло из-за наркотиков. Я беспокоился об этом. Я с тобой поговорил. Все, казалось, прекрасным снова…только не крутым. И я начал думать, что ты была бы намного счастливее, если бы я просто ушел и оставался в стороне от тебя.

Он не ошибся. Во всем. Даже в последней части. Но счастливая не то слово. Скорее сюда больше подходило облегчение. Что бы там ни происходило между нами, этого было слишком много, все развивалось слишком быстро, и я волновалась, что мне будет больно. Я никогда не была ранена раньше, не так.

Когда я гуляла с ребятами, мне нравилось это, это было весело. Я хорошо проводила с ними время, пока они были рядом, и когда уходили, я спокойно принимала это. Но если Рейф скажет, что уйдет, я бы не восприняла бы это спокойно, и это меня пугало.

— Так… — сказал он, когда я не ответила. — Я здесь делаю что-то, чтобы принести извинения, потому что я знаю, что я вел себя вчера отвратно. Я слишком торопился, я штурмовал сгоряча, когда тебе нужен был покой. Этого больше не повторится. Я хотел бы повернуть время вспять, чтобы был вечер субботы, когда мы говорили, гуляли. — Я обещаю не пытаться вернуть тебя в лес. — Он сделал паузу. — По крайней мере, сорок восемь часов.

Я засмеялась. — Так, ты действуешь по расписанию?

— Нет, я просто нетерпелив. Но я буду ждать.

— В течение сорока восьми часов. И когда пройдет это время, ты больше не будешь себя так вести.

— Нет. Я сказал, что не буду пытаться в течение сорока восьми часов. Что будет дальше решать тебе. — Он встретился со мной взглядом. — Так будет всегда.

Мои щеки покраснели. Я взглянула на груду дерева и инструментов. — Ты не должен этого делать.

— Я хочу. — Он взял пилу, когда я присела, чтобы погладить Фитца. — Как я уже сказал, моя мама была резчицей по дереву. Энни получила свой творческий талант, но я унаследовал все деревообрабатывающее.

Он поставил еще одну доску на лесопильную плиту.

Я выпрямилась. — Мне, вероятно, надо сказать привет моим родителям. Я могу принести тебе попить.

— Вода, была бы хорошим выбором.

Я взяла свой рюкзак и зашла в заднюю дверь. Мои родители были на кухне. Мама измельчала овощи, а папа сидел за столом, лицом к окну с открытым видом на задний двор…и Рейфа.

Мы как обычно проговорили традиционный диалог «как прошел твой день», но это было неудобно, так как мы все пытались не говорить о том, что новенький, к тому же парень, был в нашем дворе. Наконец, я поблагодарила маму, позволяя ей взять всю инициативу.

— Он, кажется, знает, что делает, — сказала она. — И это хорошо. Он очень милый.

Она сказала слово «милый», так странно, словно не была уверена в этом или, словно была удивлена этим.

Папа сказал: — Я был бы намного больше впечатлен, если бы он не пропускал школу, чтобы сделать это. — Его тон сказал мне, что он не будет впечатлен вообще ничем.

Никто казалось, не был рад тому, что он сейчас у нас во дворе. Я подумала, что они слышали о нем. Мне не нужно удивляться. Если что-то негативное, что говорилось о «новеньком», то они уже слышали это. Мои родители не были инициаторами городской жизни, но принимали в ней участие, как и другие, и это лишь означало то, что они слышали сплетни на следующий день, а не в течение часа.

— Так… — сказала мама, измельчения перец из сада. — Я не знала, что ты дружишь с Рафаэлем.

Я пожала плечами, когда я добавила лед в пустой стакан. — Я подружилась с ним недавно.