— Тебе это нравится? — его голос прогрохотал в её голове, посылая вспышку удовольствия прямо между её ног. — Тогда, когда я закончу с тобой, моя рука станет единственным ожерельем, которое ты когда-либо захочешь носить.

Аэлия задрожала, её грудь тяжело вздымалась, когда его слова толкнули её стремительно к разрядке.

— Пожалуйста, — выдохнула она, зачарованно наблюдая за ним, её рука ускорилась, подстраиваясь под его движения. Она услышала его стон, его рваное дыхание пробудило в ней что-то первобытное, и она ахнула от силы напряжения, которое начало нарастать внутри неё.

— Вот так, двигайся на своих пальцах для меня.

Ей не нужно было повторять дважды. Она резко вонзила их в себя, не слыша собственных криков, всё её внимание было приковано к нему, пока он быстро двигал рукой по своему члену.

— Кончи для меня, Аэлия, я хочу почувствовать, как ты кончаешь для меня.

Его слова толкнули её за край, и она сорвалась в бездну удовольствия столь глубокую, что не знала, сможет ли когда-нибудь выбраться из неё обратно.

— Вот так, моя хорошая девочка.

Спина Аэлии оторвалась от кровати, её тело извивалось под силой оргазма, который накрыл её, усилившись, когда она увидела, как он достигает своей разрядки. Его удовольствие каким-то образом слилось с её собственным так, что её зрение взорвалось ослепительным белым светом.

Время словно остановилось, контроль над её телом ускользнул от неё, и всё, что ей оставалось, — лишь пережить это. Казалось, что это длится целую вечность, и в то же время заканчивается слишком быстро. К тому моменту, когда она снова обрела контроль над своими чувствами, её разум вдруг показался меньше, пустым.

Аэлия открыла глаза и обнаружила себя одной в комнате, её дыхание постепенно замедлялось. Она сглотнула; привычное послевкусие оргазма исчезало слишком быстро, когда она поняла, что её воображение просто разыгралось. Всё казалось таким реальным, таким чудесно, опьяняюще реальным, но, разумеется, этого не могло быть.

Она выдохнула через нос, чувствуя себя нелепо. Она повернулась на бок, лицом к стене, прижимая грудь к тому мучительному тянущему ощущению, которое никак не хотело оставлять её в покое. Некоторое время она ворочалась, прежде чем пододвинуться ближе к стене. И только когда она прижалась к ней вплотную, ей наконец удалось уснуть.

Следующий день прошёл как в тумане, и Аэлия была слишком взволнована предстоящим вечером, чтобы уделять много внимания Ллмере. Она бродила по улицам словно во сне, пытаясь хоть что-то разглядеть вокруг, но мысль о том, что ей предстоит пробраться на склад, заставляла её подавлять поднимающуюся панику с каждым сделанным шагом.

Она была всего в двух шагах от Фенрира, и теперь ни за что не собиралась бросать его, но это ничуть не делало то, что ей предстояло сделать, менее пугающим.

Время тянулось мучительно медленно, но наконец солнце покинуло город, и Аэлия вышла под покров ночи. Она совершенно не могла оценить гул города, бодрого и живого вокруг неё. Любой резкий звук заставлял её вздрагивать, и с некоторым облегчением она покинула более оживлённые верхние улицы и спустилась к складам ближе к докам.

Когда она оказалась в нескольких зданиях от того места, где держали Фенрира, Аэлия нашла заброшенный склад, который приметила прошлой ночью, и нырнула в узкий переулок за ним. Несколько окон были выбиты, деревянные рамы гнили под солёным морским воздухом. Она отступила назад настолько, насколько позволяла узкая улица, проверяя, что вокруг никого нет, прежде чем рвануться вперёд. Используя весь возможный разгон, она бросилась к окну, вытягивая пальцы, чтобы ухватиться за грязный подоконник. Оскалив зубы от напряжения, она подтянулась, пока не уселась на подоконник, низко пригнувшись и ещё раз проверяя, не вошёл ли кто-нибудь в переулок. Убедившись, что она одна, она спрыгнула внутрь склада.

Её сапоги ударились о пол с глухим стуком, от которого она поморщилась, но один быстрый взгляд вокруг подтвердил то, о чём говорил внешний вид склада: сюда уже очень давно никто не заходил. Над головой тянулся настоящий полог из паутины, и Аэлия подавила дрожь. С потолка свисали гнилые, сломанные балки, и она услышала шорох крыс, разбегающихся от вторжения.

Её ночное зрение было испорчено уличными фонарями, но через несколько минут она почувствовала себя достаточно уверенно, чтобы продолжить. Ей нужно было добраться до крыши, но она поджала губы, увидев лестницу на другой стороне заброшенного помещения. Она выглядела едва достаточно прочной, чтобы выдержать крыс, не говоря уже о ней.

Она выругалась себе под нос и направилась к ней, не имея другого выбора, и начала подниматься. Она лезла на четвереньках, и потому, когда две доски под её весом проломились, ей удалось удержаться и не рухнуть вместе с ними на каменный пол. С грохочущим сердцем и количеством ругательств, от которых покраснел бы даже демон, Аэлия наконец добралась по шатким пролётам лестницы до крыши.