Отис прекратил нарезать и устало провёл тыльной стороной ладони по лбу; тревожная складка сменила его обычное задумчивое выражение.

— Становится всё хуже. Хотя, признаться, они говорят это каждый год, — произнёс он с тихим вздохом, беря тряпку, чтобы вытереть руки. — Но, похоже, в последнее время им особенно тяжело из-за нападений Астрэи.

— Почему Астрэя нападают на перегриниан? — Руки Аэлии замерли, скалка застыла у неё в ладонях при упоминании Астрэи. Они были жестокими и безжалостными — группа артемиан, убеждённых, что людей следует стереть с лица мира. Конечно, многие артемиане считали людей более слабым видом, но Астрэя доводили своё презрение до совершенно иного уровня. Уровня, который часто сопровождался кровопролитием.

— Теперь они нацелены не только на людей, но и на всех, кто их поддерживает. Говорят, некоторых торговцев избили до синяков лишь за то, что они продавали им товары.

Аэлия почувствовала, как мир словно сдвинулся у неё под ногами, а мысли закружились, открывая совершенно новый взгляд на происходящее.

— Один из торговцев вчера отказался обслуживать Мирру. — Она широко раскрытыми глазами смотрела на Отиса, и смысл его слов всё ещё постепенно доходил до неё. Поступок оружейницы мог быть вызван не только предубеждением, но и страхом. А если её запугали настолько, что она начала так себя вести, сколько ещё людей окажутся такими же?

Взгляд Отиса резко метнулся к лицу Аэлии.

— Я ничего подобного не видел.

— Я видела это только у её лавки.

— Ну, это уже хоть что-то. Удивительно, что ещё больше людей не запугали до подобного поведения, особенно после того, как их так сильно ударили возле Дриаса. Нам скорее стоит беспокоиться о том, что если они начали вести себя так, то, вероятно, недолго осталось ждать, пока такое же мышление проникнет и в деревню.

— В Дриасе были Астрэя? — сердце Аэлии словно рухнуло на самый лесной настил. — Да это же всего день пути отсюда!

— Знаю, они набрали поддержку гораздо быстрее, чем я когда-либо мог бы представить.

— Я думала, они всего лишь небольшая группа изгоев? — ладонь Аэлии стала влажной вокруг скалки. Она опустила её на стол, и про еду сразу забыли, потому что над ними повисла угроза перемен.

— Больше нет. — Отис покачал головой. — Возможно, они и начинали как кучка смутьянов, но с тем, как сейчас тяжело приходится Демуто, меня не удивляет, что люди ищут, на кого бы свалить вину, а Астрэя уверенно указывают пальцем на людей. Каждый год перегриниане приносят слухи о том, что они становятся всё более агрессивными, но в этом году всё особенно тревожно.

Аэлия моргнула, осмысливая всё, что он сказал.

— Не могу поверить, что они были так близко.

Она вздрогнула от одной только мысли об этом.

— Знаю. Но постарайся не беспокоиться, Аэлия. Даже если они и придут сюда, что маловероятно, они увидят магию в твоих глазах так же ясно, как у любого артемиана.

Угольное чёрное кольцо в его собственных глазах резко контрастировало с голубизной его радужек, почти так же заметно, как и её зелёные, но его слова ничуть не ослабили страх, свивавшийся внутри неё. Возможно, они будут в безопасности, но что насчёт всех людей? Что насчёт Мирры?

Словно его мысли свернули в том же направлении, что и её, он спросил:

— Мирра расстроилась из-за того торговца?

— Да, конечно, но она хорошо это скрывает. Не любит лишнего внимания.

Так было всегда с Миррой: с самого детства она просто хотела притворяться, будто подобных происшествий никогда не происходило. В целом их двоих обычно оставляли в покое. Аэлия всегда была пугающе сильной, даже для артемиана, и, если другие дети пытались задирать их, она заставляла их проглотить свои слова — вместе с изрядным количеством грязи. Но наступает возраст, когда вдавливать чьё-то лицо в грязевой пирог уже не считается подходящим способом решать проблемы с чужим характером, и этот возраст Аэлия давно переросла.

— После того, что они говорили прошлой ночью, полагаю, нам ещё повезло, что всё не оказалось хуже.

Отис соскрёб полоски овощей в миску и начал добавлять щепотки приправ; запах тимьяна и лимона придал резкую ноту свежему аромату красного лука и фиолетового баклажана. Аэлия словно вернулась в настоящее и принялась втискивать лист теста в форму.

— Почему, а что ещё они говорили?

— Что беды на Севере начинают просачиваться в Демуто. Похоже, нас наконец могут втянуть в их войну. Боги знают, как король так долго удерживал нас в стороне.

Аэлия сразу же пожалела, что спросила.