Кинжал Аэлии не мог сравниться с мечами, которые астреанцы уже успели вытащить — ни верхом на лошади, ни тем более в её неопытных руках, — но в вихре размахивающей стали им всё же удалось вырваться на другую сторону от астреанцев невредимыми.

Развернув своих лошадей обратно, они оказались лицом к уже готовой группе воинов, их клинки были подняты, строй удерживался.

— Аэлия, осторожно с…

Она не стала ждать, чтобы услышать остальную часть его предупреждения. Кровавые брызги усеивали её лицо, когда она повернулась к нему.

— У них люди.

Киран оглянулся и почувствовал, как начинает опускаться знакомый красный туман. Его внимание было настолько сосредоточено на угрозе астреанцев, что он не заметил, что находится в клетке, которую они перевозили. Она была набита людьми, так тесно, что некоторые их конечности торчали сквозь прутья, словно сено из сети.

Он сжал рукоять своего меча и встретился взглядом с Аэлией. Как один, они ринулись вперёд.

Он вырвался вперёд неё, врезавшись в строй астреанцев и разметав их. Некоторые из них совершили превращение, и именно на них он сосредоточился, срубая их так быстро, как только мог. Чем больше он убивал, тем меньше врагов оставалось Аэлии за его спиной.

Он повернулся, чтобы посмотреть в её сторону, и увидел, что она уже спрыгнула из седла, метнув свой кинжал в нависшего над ней астреанца. Она промахнулась. Киран выругался и резко развернул свою лошадь обратно.

Поскользнувшись и упав на колени, Аэлия выхватила меч у ещё стонущего трупа и подняла его как раз вовремя, чтобы отбить клинок, который обрушился на неё. Её лицо исказилось от напряжения, но она отшвырнула астреанца от себя. Быстрота её рефлексов была единственным, что спасло её, но перед ней стоял опытный солдат, и она не успела подняться на ноги, прежде чем он снова оказался над ней.

Киран прорубался сквозь солдат, преграждавших ему путь к Аэлии, кровь, которую он проливал, стекала по тёмной шерсти его лошади, но он видел, как ещё двое астреанцев двигаются, чтобы окружить её. Красный туман окутал его, пульсируя в его ушах и вскипая в его крови.

Он ударил лошадь пятками, подгоняя её вперёд, но она могла бежать лишь так быстро, калеча трупы, через которые она перепрыгивала и наступала. Каким-то чудом она отбила ещё один удар первого астреанца, оставаясь на коленях на земле, совершенно не замечая двоих, которые приближались к ней сзади.

Он не успеет вовремя, и она никак не сможет удержать их всех — особенно если никогда в жизни не держала меч в руках.

Он видел, как они обрушиваются на неё, видел, как страх смерти вспыхнул в её глазах, когда она поняла, что окружена, — неизбежность этого была так же ясна ей, как и ему.

В тот миг он сделал выбор. Он откажется от своих поисков тех, кто предал его народ, он покинет Демуто, он встретит отвращение Аэлии. Потому что он не позволит ей умереть.

Пламя всегда было с ним, всего лишь на расстоянии мысленного прикосновения от жизни, и сейчас он потянулся к нему. В своём мысленном взоре он направлял его, даже когда оно пробуждалось, уже прокладывая его путь закручивающегося испепеления, обращая излюбленное оружие астреанцев против солдат, окруживших Аэлию.

Воздух будто вырвало из его груди, когда Аэлия схватила меч обеими руками и ударила по ногам ближайшего к ней человека с такой силой, что разрубила кость от кости. Тот человек ещё не успел коснуться земли, как она уже бросилась через него, перекатившись прочь от двух других с неестественной скоростью. Это дало ему всё время, которое ему было нужно.

Пламя погасло ещё до того, как успело родиться, но сталь в его руках ожила, запев в воздухе, когда он вылетел из седла и перекатом поднялся на ноги между двумя оставшимися астреанцами. Ему потребовалась каждая крупица самообладания, чтобы убить их сдержанными движениями — зверь в нём жаждал вырвать их души из тел голыми руками.

Через считанные секунды дорога снова стала тихой.

Аэлия стояла и смотрела на него. Её меч свисал у её бока, её подбородок был поднят высоко, несмотря на бешеное вздымание и опускание её забрызганной кровью груди. В её глазах не было даже тени сожаления — только чистое, ничем не прикрытое неповиновение. Она никогда ещё не выглядела такой красивой.

Его сердце грохотало в груди при виде неё, и, удерживая её взгляд, он задавался вопросом, как, блядь, он когда-нибудь найдёт в себе силы уйти от неё.

Дорога недолго оставалась тихой. Люди начали кричать, моля о пощаде, умоляя о своей свободе. Аэл ...

Дорога недолго оставалась тихой. Люди начали кричать, моля о пощаде, умоляя о своей свободе. Аэлия быстро заверила их, что у них будет и то и другое. Одна из женщин, выглядевшая менее измождённой, указала на тело, у которого были ключи, и Киран пошёл за ними, решив, что лучше не давить на Аэлию слишком сильно. Убить кого-то — это одно, огромное дело, но рыться в пропитанных кровью карманах — вероятно, уже слишком многого требовать.