Эпизод подкаста «Грань»

Ведущий Джамал Уитакер

— Привет. Добро пожаловать на шоу «Грань», Круз. Как дела?

— Бывало и лучше. Бывало и хуже.

Джамал улыбается.

— Приведи примеры и того, и другого.

Парень наклоняется вперёд и опирается локтями на колени. На вид ему около двадцати лет, чёрные волосы коротко подстрижены, из-под манжет рубашки с длинными рукавами выглядывают татуировки. Круз улыбается, и на его щеке появляется ямочка, отчего он выглядит ещё моложе.

— В тот день я взял свою младшую сестру на пирс, и мы часами наблюдали за тюленями. Мы так смеялись, чувак. Это был единственный раз, когда я почувствовал себя свободным. Да, это был отличный день. — Он чешет затылок. — А худший день — это день, когда я убил свою сестру.

Джамал поднимает брови.

— Ты действительно убил свою сестру?

— С тем же успехом мог бы. Я не смог её спасти, и она умерла из-за меня.

— Как она умерла?

— От передозировки.

— Ты считаешь себя виноватым за передозировку сестры?

— А кого ещё? Я был единственным человеком, который присматривал за ней.

— Сколько тебе было лет, когда она умерла?

— Мне было шестнадцать. Я отбывал срок в колонии для несовершеннолетних за какую-то ерунду. Если бы я был на свободе, она осталась бы жива. Я бы позаботился об этом. Я сказал ей, что всегда буду рядом, чтобы защитить её, но у меня ничего не вышло. Вот и всё. Ей было всего четырнадцать лет, чувак. Какой-то ублюдок накачал её. Всего один раз, и этого было достаточно.

— Мне очень жаль.

Он кивает, и на минуту опускает голову, прежде чем снова поднять глаза.

— Какой была твоя жизнь дома, Круз?

— Дома? У меня никогда не было дома. Нас с Марией отправили в приёмную семью в Аризоне, откуда мы родом, когда мне было восемь, а ей всего шесть. Наша мама... В общем, не хочу о ней говорить. Нас поместили в систему, а потом одиннадцать раз перевозили, пока, в итоге, не разделили. — Он на мгновение отводит взгляд, а затем ругается себе под нос. — Я сказал себе, что смогу справиться с чем угодно, с любым дерьмом, которое эти ублюдки творили со мной, пока я был рядом с ней, чтобы защитить её.

— С чем тебе пришлось столкнуться в приёмной семье?

Он выдыхает и откидывается назад, снова глядя вдаль.

— С чем пришлось столкнуться? Некоторые из них морили нас голодом. Мы жили в одном месте, где на холодильниках висели замки. Нас пороли, били по рукам, связывали. Был один чувак с сигаретами... — Он замолкает, потом слегка качает головой. — В общем, я всегда чувствовал, что у меня есть цель, пока Мария не умерла. — Он затихает на минуту. — После смерти сестры я вступил в банду. После её передозировки у меня внутри будто вспыхнула ярость, понимаешь? — Он поднимает кулак и слегка постукивает им в области сердца. — Как будто мне уже было на всё наплевать.

— Ты всё ещё в банде?

— Нет. Именно поэтому я переехал сюда, в Сан-Франциско. Чтобы уйти от всего этого. Но, чувак, от себя не убежишь.

— На чём ты сидишь, Круз?

Он с шипением выплёвывает слова сквозь зубы.

— Героин, в основном.

— Ты бы хотел завязать?

— Конечно. Я хотел бы стать чистым. — Он замолкает на мгновение. — Хотел бы, чтобы Мария мной гордилась. Если она смотрит на меня с небес, я бы хотел, чтобы она сказала: «Эй, это мой сильный брат, и он справился со своим дерьмом. Он — молодец».

Лицо Круза искажается, и он опускает голову на руки.

— Выключи это дерьмо, — говорит он, махнув рукой в сторону камеры. — Я передумал. Я больше не хочу ничего говорить.

ГЛАВА 23

Эмброуз сидел в конце бара на том месте, куда не доходил тусклый свет. Он устроился лицом к двери, к которой вела небольшая лестница. Благодаря такому обзору и свету с улицы он мог увидеть любого вошедшего человека раньше, чем он увидит его. Он уже приметил служебный выход в задней части здания, через который можно будет выскользнуть в случае необходимости.

Конечно, ты всегда думаешь о возможных путях отступления.

Во-первых, это уже стало привычкой. Его работа была связана с риском, и он всегда должен быть начеку. Но, кроме того, у него было ощущение, что сейчас инспектор Леннон Грей будет работать над этим делом ещё усерднее, чем раньше. Об этом говорил инстинкт, которому с годами он научился доверять. Но Эмброуз также знал, что расстроил её своим обманом, и она захочет узнать, почему он поступил именно так.

Он чувствовал себя чертовски виноватым из-за этого. Вдобавок, её временно отстранили. Об этом ему рассказал его источник в полиции Сан-Франциско. Она не заслуживала того, чтобы её обманывали, а он завёл их отношения дальше, чем было нужно, пусть и не так далеко, как ему хотелось бы. Он всё усложнил и устроил ей неприятности, но и себе тоже.