Женщина указала на пыльное окно справа от него. Двигаясь к нему, Эмброуз прошёл мимо мёртвого мужчины на полу, лицо которого застыло в том же выражении вечного крика, которое он уже видел на лице женщины по имени Чериш. Господи, на это было тяжело смотреть. Оно буквально кричало о страданиях, которые испытывал человек, делая свой последний вздох. У этого человека, а, возможно, и у других жертв, не было даже мгновения покоя, пока воздух выходил из их лёгких, а сердце останавливалось. Это очень тревожило Эмброуза, потому что это была уже третья жертва, которая выглядела точно также. Две ещё могли быть просто совпадением, но появление уже третьей такой жертвы явно означало, что какой-то дьявол придумал, как повторить ужас, пережитый этими людьми незадолго до смерти. Такое выражение лица не было естественным. Такое лицо можно было увидеть только в зеркале, когда ты просыпаешься от самого страшного кошмара в своей жизни, весь в поту, кричишь и пытаешься освободиться от невидимых рук на своей шее.

У него была идея, как это могло получиться, но она была слишком безумной, чтобы думать о ней прямо сейчас, особенно когда в воздухе витал запах страха и разложения плоти.

На пыльном подоконнике были разбросаны таблетки той же формы, с той же маркировкой, только эти были бледно-голубыми, а не фиолетовыми. Что это означало? Что кое-то изменилось? Или всё же было достигнуто?

Тереза подошла к нему сзади.

— Тот же отпечаток «ББ», но другой цвет таблеток. Возможно, тесты подтвердят, что они из другой партии. Я уже сделала снимки, но будь аккуратен, чтобы не повредить их, потому что больше я пока ничего не делала.

Он рассеянно кивнул ей. Тереза вернулась к телу, над которым работала, собирая пинцетом улики, которые складывала в пакеты. Ему нужны были образцы этих таблеток. Очень жаль, что подоконник был таким пыльным. Не было никакой возможности забрать их оттуда, не сделав это очевидным. Не говоря уже о том, что она сфотографировала их количество. Но Эмброуз оказался здесь не просто так. Ему придётся сделать это. Это не значит, что ему это нравилось. Но у него были свои цели и приоритеты.

Он наклонился, сделав вид, что внимательно разглядывает таблетки, и смахнул несколько себе в ладонь, затем повернулся и пошёл к телу в дальнем углу, на ходу засовывая их в карман.

Он переходил от одного окровавленного трупа к другому, оценивая все раны и особенности, которые мог заметить. Изучил все предметы интерьера в пределах видимости, и пришёл к тому же выводу, что и Тереза, — они использовали все доступные предметы в качестве оружия. Здесь произошла бойня.

На первых двух местах преступления было по два трупа, на третьем — три, а здесь уже четыре. Ситуация усложнялась, количество трупов росло. И в этом всём был заложен какой-то страшный смысл, который, как ему казалось, он начинал понимать.

— Все ли орудия убийства остались на месте преступления? — спросил он Терезу.

Она подняла глаза от лежащей на полу женщины.

— На первый взгляд, кажется, что все орудия на месте, и что они использовали предметы, которые просто валялись вокруг, — сказала она, жестом указывая на кусок искорёженного металла на полу у стены. С этого ракурса Эмброуз мог разглядеть кровь на остром ржавом крае. — Но пока не могу точно подтвердить. Если что, оставайся поблизости.

Эмброуз слегка улыбнулся. Это было невозможно. Он доверял первоначальной оценке этой женщины. Она казалась компетентной и наблюдательной и занималась этой работой уже давно.

Он заметил потревоженную пыль на полу в углу около нескольких опрокинутых ящиков. Следы рядом с ними, похоже, были отпечатками обуви, и выглядели, как если бы человек носил обувь с абсолютно плоской подошвой. Или, например, надел бахилы поверх обуви. Он поднял голову и увидел деревянную балку, тянувшуюся к противоположной стене.

— Тереза, ты это видела? — спросил он, оглядываясь на неё.

Женщина подняла голову и посмотрела на пол, куда он указывал.

— Отпечатки обуви?

— Да, похоже, что они принадлежат кому-то, кто был в бахилах. Детали подошвы полностью отсутствуют.

Она нахмурилась и наклонилась так, чтобы разглядеть подошвы ботинок на ногах жертвы, рядом с которой находилась. Затем окинула взглядом остальные тела.

— Я проверю их обувь, но если пыль была потревожена недавно, то она может принадлежать неизвестному субъекту. Может быть, тому, кто анонимно сообщил о происшествии? Я обязательно возьму образцы.

Эмброуз рассеянно кивнул. Возможно ли, что тот, кто дал убитым таблетки, воспользовался ящиками, чтобы с помощью них забраться наверх и положить что-то на балку? Может, записывающее устройство, за которым он позже вернулся, прежде чем сообщить об этом? Смотрел ли он запись? Воспроизводил ли кровавую бойню? Последствия резни были достаточно ужасающими. Увидеть это вживую и наслаждаться этим? Он даже представить себе не мог, насколько нужно быть больным ублюдком.

— Я пойду осмотрюсь снаружи. Может, что-нибудь замечу, — сказал он Терезе, которая снова погрузилась в работу.

— Хорошо. Увидимся, — пробормотала она.

Его желудок сжался в комок, сожаление обожгло внутренности. Учитывая все эмоции, которые он испытывал, стоя в комнате с четырьмя людьми, умершими ужасной смертью, он чувствовал, что его может стошнить. Эмброуз сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь сдержать рвоту. Хотел бы он, чтобы у него был другой выбор, а не то, что он собирался сделать.

Леннон.

Что она сейчас делала? Он представил её уютно устроившейся на диване после ужина, с пледом на коленях, и от этой картины его сердце сжалось от тоски. В отделе ещё пару часов не поймут, что он натворил. А утром её ошарашат новостями. И тогда она возненавидит его.