Что ещё она могла сказать? Он пришёл сюда только для того, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке, и что она не осталась в одиночестве после произошедшего. Леннон чувствовала себя немного отвергнутой, смущённой и слегка измотанной. И чем бы всё это ни закончилось, он помог ей почувствовать себя лучше. Помогли разговоры, прилив похоти и оргазм. Её мышцы расслабились, а эмоции улеглись. Она проспала в его объятиях несколько часов и знала, что без проблем заснёт снова. И, по правде говоря, он был прав, уходя сейчас, а не оставаясь. Произошедшее потрясло её, а у неё было совсем мало времени, чтобы осмыслить случившееся. Ей нужно было поспать столько, сколько требовалось её телу, чтобы обрести душевное равновесие.

Эмброуз помолчал, скользнул тяжёлым взглядом по её лицу, а затем коротко кивнул.

Боже, как неловко. И всё же она не могла заставить себя сожалеть об этом. Она уже почти засыпала, и больше всего на свете ей хотелось снова упасть в постель.

Леннон проводила его до двери, где мужчина быстро обернулся, открыл рот, чтобы что-то сказать, но затем закрыл его, наклонился вперёд и нежно поцеловал её в губы. Казалось, что он ведёт внутренний спор с самим собой. В конце концов, он сказал:

— Поспи ещё немного, Леннон.

Потом Эмброуз повернулся и ушёл. Она закрыла за ним дверь, недоумевая, почему это прозвучало так, будто он прощался с ней навсегда.

ГЛАВА 16

Лифт с грохотом остановился на третьем этаже отеля. Эмброуз вышел из кабины с пакетами с продуктами в руках и направился по длинному коридору к своему номеру. Он завернул за угол и прошёл по ещё одному короткому коридору. Он попросил на ресепшене поселить его как можно дальше от лифта, и администраторы, конечно, выполнили его просьбу.

Его мысли были заняты Леннон, тем, как она чувствовалась под ним накануне вечером. Он вспоминал её тихие стоны, отголоски которых до сих пор звучали в его голове. Он понимал, что чувствовал к ней не только физическое влечение. И если он не был уверен в этом раньше, то сейчас он знал точно. В неё очень легко влюбиться. Возможно, он уже сделал это.

Глубина его переживаний, тех, что он ощутил, когда увидел, как на неё напал тот бродяга в палатке, развеяла все его сомнения в том, что он испытывал к ней ровно такие же чувства, как к любому другому человеку, оказавшемуся в беде. То, что Эмброуз ощутил, увидев, как Леннон борется за жизнь, было глубокой, первобытной реакцией, о силе которой он даже и не подозревал.

Мужчина переложил пакеты из одной руки в другую и вспомнил ту ярость, которая охватила его, когда преступник причинил боль Леннон. Но он смог остановить себя, прежде чем зашёл слишком далеко. В каком-то смысле, это было испытанием, с которым он никогда бы не столкнулся, если бы не это конкретное обстоятельство. И он прошёл его. Он был просто в ярости и напуган тем, что девушка, возможно, получила непоправимую травму. И да, он ответил на случившееся с помощью насилия, потому что это был единственный выход в тот момент. Но всё же он сохранил контроль над своим разумом и телом, отступив, когда угроза миновала. И он не колебался с ответом, даже на долю секунды.

Он всё ещё чувствовал облегчение, наряду с беспокойством за Леннон и всеми остальными чувствами, которые она в нём будила. Ему впервые за очень долгое время больше всего на свете хотелось просто остаться в её постели, крепко сжимая её в своих объятиях. Но это было неправильно по многим причинам, и поэтому он ушёл.

Внезапно перед ним промелькнула тень, и Эмброуз замер. Его пульс участился, когда он потянулся за пистолетом. Тень вышла из-за поворота и превратилась в человека. Эмброуз медленно выдохнул, убирая руку с кобуры.

— Ради всего святого, Финч. Я бы мог тебя пристрелить.

Мужчина усмехнулся, приближаясь к нему.

— Ты не сможешь убить меня, Эмброуз. Разве ты не знаешь, что у меня девять жизней?

Он усмехнулся в ответ, а затем обнял Финча, и они оба рассмеялись.

— Да, знаю, но я не хочу забирать у тебя ни одну из оставшихся. Тебе предстоит важная борьба, и мы все рассчитываем на твою победу.

При упоминании о своём нынешнем сражении Финч снял шапку, которую носил, и провёл рукой по тому, что когда-то было короткой африканской стрижкой, а теперь превратилось в блестящую лысину.

— Рак может забрать мои волосы, брат, но меня он не заберёт.

Эмброуз улыбнулся и почувствовал облегчение от оптимизма Финча, который был необходим, если мужчина собирался победить эту проклятую болезнь.

— Заходи, — пригласил он, открывая дверь с помощью карты-ключа.

В комнате стоял затхлый запах. От стен и мебели всё ещё ощущался аромат с того времени, когда здесь ещё было разрешено курить. Это место определённо не было шикарным, но и самым худшим из тех, где ему доводилось останавливаться, его тоже не назовёшь.

Эмброуз положил пакеты с продуктами на стол и задёрнул шторы.

— На днях я познакомился с твоим сыном. Он — хороший парень.

Финч выдвинул стул из-за стола, развернул его и сел.