Слышать, как сильно ей больно — это и отрезвляет, и мучает одновременно. Я всегда думал, что мы сможем через это пройти, но теперь не уверен. Как вообще пробиться через стены, которые она выстроила? Ее песня — это четкое «пошел на хрен». У нее нет намерения снова со мной дружить.

Когда ее песня заканчивается, я включаю Too Good At Goodbyes. Я надеюсь, она слушает слова так же внимательно, как я слушал ее. Если это единственный способ общения — пусть будет так.

Джейс пригибается и проскакивает в свою комнату, бормоча: «Веселое время». Другие двери открываются, друзья выглядывают наружу.

— Они наконец-то общаются, — шепчет Мила Фэллон.

Пока звучит музыка, я мысленно умоляю Джейд: «Не думай, что я бессердечный. Я не хочу прощаться. Я все еще хочу что-то значить для тебя. Но ты продолжаешь ранить меня, а я всего лишь человек. Я боюсь, что придет время, когда я больше не смогу это выносить, и тогда нам действительно настанет конец».

Я не знаю, слышит ли она меня, пока она не включает следующую песню. Очередной «уничтожитель души». Ей плевать на мои чувства. Песня You Broke Me First прошивает меня насквозь. Я вижу, что Джейд чувствует то же самое — ее кричащая от боли глаза бьют по мне сильнее любого кулака.

Я не выбираю следующую песню. Джейд продолжает свою пытку, включая еще один «удар под дых». Эта песня злее предыдущих, и я замечаю, как боль в ее глазах сменяется яростью. Скрестив руки, я опираюсь на косяк, чувствуя, как нарастает напряжение. Дыхание Джейд становится все чаще. Я ненавижу видеть ее такой.

Когда начинается Not Afraid, Джейд напрягается. Через пару секунд гнев побеждает. Она бросает телефон и бросается на меня. Ее руки обхватывают мою талию, и резким движением ноги она выбивает опору. Я падаю на задницу. У меня нет времени восхищаться ее приемом, потому что она оказывается сверху и наносит удар кулаком мне в челюсть.

Первый инстинкт — скрутить ее, но когда я чувствую, как на мое лицо падает ее слеза, мое тело обмякает. Я позволяю ей делать все, что она хочет. Я не останавливаю ее удары. Я принимаю всю ее ярость и горе.

Као первым хватает Джейд, Ноа помогает оттащить ее от меня. Я сажусь, не трудясь вытирать кровь с разбитой губы. Я не свожу глаз с Джейд, которая падает на колени. Ее вдох звучит так мучительно, будто она давится воздухом, а затем она издает раздирающий душу крик.

Я впервые вижу, насколько ей больно, и внутри меня что-то окончательно ломается. Возможно, это была последняя надежда спасти нашу дружбу? Земля могла бы разверзнуться и поглотить меня прямо сейчас. Окончательная потеря Джейд невыносима.

Као прижимает ее лицо к своей груди, пытаясь утешить. Ноа протягивает мне кусок туалетной бумаги. Я вытираю кровь и медленно поднимаюсь.

— Прости меня, Джейд, — говорю я в миллионный раз. Она единственный человек в мире, перед которым я извинялся. — Я бы хотел сказать, что поступил бы иначе, будь у меня шанс, но я все равно не позволил бы тебе потерять девственность в гостевой комнате в шестнадцать лет. Ты заслуживала лучшего. Ты была слишком молода, — я наконец произношу слова, оправдывающие мой поступок в ту роковую ночь.

Джейд вскакивает и останавливается в дюйме от меня. Я смотрю в ее заплаканные глаза.

— Пошел ты, Хантер. — Она приближается так близко, что я чувствую ее теплое дыхание на своей шее. — Пошел. Ты.

После двадцати месяцев фрустрации и с разбитым сердцем, я теряю самообладание и кричу: — Да что ты, черт возьми, хочешь, чтобы я сказал?!

— Правду! — орет она в ответ. — Что ты сделал с Брейди, когда отвез его домой?!

Я глубоко вдыхаю и отступаю назад. Пытаясь вернуть самоконтроль, я рычу: — Ничего. Я высадил его у дома и уехал.

— Лжец! — шипит она, а затем ее лицо искажается. — Ты чертов лжец!

Джейд вылетает из моей комнаты, и вскоре звук захлопнувшейся двери ее спальни эхом разносится по апартаментам. Опустошенный, я сажусь на край кровати.

Дыши, Хантер. Просто дыши.

Такое чувство, будто по мне прошелся торнадо. Черт, все хуже, чем я думал. Мысль о том, что Джейд действительно верит, что я причастен к его смерти, давит на меня тонной кирпичей.

Хана прижимает что-то холодное к моей губе.

— Я в порядке, — бормочу я.

— Я знаю, — шепчет она.

Джейс садится рядом и кладет руку мне на плечо. Он молчит. Наверное, потому что для этой ситуации просто нет слов. Фэллон сжимает мою руку и уходит в комнату к Джейд вместе с Милой.

— Тебе тоже стоит пойти к ней, — говорю я Хане. Я не хочу, чтобы их дружба страдала из-за нашей войны. Хана целует меня в лоб и уходит.

Через пару секунд я бросаю пакет с замороженным горошком на пол.

— Да уж... — шепчет Джейс.

Ноа приносит мне стакан виски. Мои губы дергаются от боли, когда я пытаюсь улыбнуться.

— Спасибо. — Я делаю большой глоток. — Я не знал, что все настолько плохо.

— Что ты собираешься делать? — Джейс задает вопрос на миллион.

Я качаю головой.