Выходя из комнаты Карлы, я провожаю ее взглядом в свою спальню, а затем возвращаюсь в гостиную. Пока я закрываю коробку с пиццей и убираю тарелки, я замечаю, что у Фореста и Арии на ужин жареная курица. Достаю два сока из холодильника и говорю: — Мы пойдем ложиться. Думаю, ранний сон пойдет Карле на пользу. Спокойной ночи.

— Дай знать, если ей что-нибудь понадобится, — предлагает Ария.

— Спасибо. — Я улыбаюсь и возвращаюсь к Карле.

Зайдя в свою комнату, я закрываю дверь и протягиваю Карле апельсиновый сок. — Как ты?

— Все еще подташнивает, но лучше.

Я сажусь рядом с ней на кровать, вытягивая ноги и откидываясь на подушки. — Жареная курица теперь под запретом.

Карла поживает плечами. — Она мне и так не особо нравилась. — Она делает пару глотков сока и спрашивает: — Что смотрим?

Я смотрю на нее, пока она не спрашивает: — Что?

Качая головой, я отвечаю: — Ничего. Просто думаю о том, как я тебе благодарен.

Она забавно морщит нос.

Я заправляю прядь волос ей за ухо.

— Спасибо, что носишь нашего ребенка.

Нижняя губа Карлы выпячивается, и эмоции захлестывают ее лицо.

— Ты сейчас меня заставишь плакать.

Видя, как она борется со слезами, я шепчу: — Тогда поплачь, малышка. Тебе не обязательно быть сильной все время. Для этого у тебя есть я.

Карла утыкается лицом мне в грудь, я быстро забираю сок из ее руки и ставлю на тумбочку. Обнимая ее, я кладу ладонь ей на затылок и прижимаю к себе. Спустя пару секунд она бормочет:

— Я даже не знаю, почему плачу.

— Скорее всего, гормоны, — поясняю я. — Прогестерон, эстроген и ХГЧ. Говорят, что за одну беременность женщина вырабатывает больше эстрогена, чем за всю остальную жизнь без беременности.

— Ноа, — бормочет Карла. — Никаких уроков биологии. Просто держи меня.

Я усмехаюсь, целуя ее в волосы.

— Ладно.

ГЛАВА 19

ГЛАВА 19

КАРЛА

Мы решили сначала рассказать моим родителям, и пока Ноа ведет машину по подъездной дорожке к дому, мне кажется, что меня сейчас стошнит.

— Меня сейчас вырвет, — бормочу я. Ноа резко тормозит и испуганно смотрит на меня. Усмехнувшись, я добавляю: — От нервов, а не от токсикоза.

— Ох, — Ноа облегченно вздыхает. — Было бы паршиво, если бы они узнали об этом именно так.

Я снова смеюсь: — Ну да, я, влетающая в дом, чтобы обнять унитаз.

Ноа сжимает мое бедро. — Ты готова?

— «Нет, спасибо, я выбираю жизнь», — цитирую я Сида из «Ледникового периода».

Он усмехается.

— Давай сделаем это.

Когда мы выходим из машины, я вытираю ладони о платье, чтобы избавиться от ощущения липкого пота. Да уж, сегодня день моей смерти. Я делаю глубокий вдох, Ноа переплетает свои пальцы с моими, и мы идем к двери. Я открываю ее своим ключом и кричу:

— Мы пришли!

Из кухни выходит мама с широкой улыбкой.

— Ах... наконец-то! Я твердила Карле, чтобы она позвала тебя на ужин с тех пор, как узнала, что вы встречаетесь.

Мама обнимает меня, а затем Ноа. Мало того, что она просто хочет моего счастья, она еще и выросла вместе с родителями Ноа, так что они очень близки. Это сильно помогает. Она не даст папе нас убить.

— Привет, милая, — говорит папа, выходя из гостиной.

В животе мгновенно все скручивается от нервов, когда я обнимаю его. — Привет, папочка.

— Ноа, добро пожаловать. Рад тебя видеть, — папа жмет руку Ноа. — Пойдемте в гостиную.

Мы идем за ним, и как только садимся, моя нога начинает дергаться со скоростью света. Ноа кладет руку мне на колено, чтобы остановить это движение, но поздно — родители уже заметили. Папа переводит взгляд с меня на Ноа, мама наклоняет голову.

Вдруг глаза мамы расширяются, и она ахает: — О боже мой. Ты беременна.

Я строю виноватую мину «простите».

Взгляд папы впивается в Ноа, и я начинаю тараторить: — У меня был грипп. Мне так жаль.

— Что? — ворчит папа.

— У меня был грипп, и я думаю, поэтому таблетки не сработали, — объясняю я.

Папа качает головой.

— Значит, ты все-таки беременна?

Ох, черт. Я киваю, готовясь к самому худшему.

Папа просто сверлит меня взглядом, а мама вскакивает на ноги.

— Ты беременна. Ладно. — Она делает глубокий вдох. — Ты беременна.

На лбу папы залегает темная складка, он поворачивается к Ноа.

— Ты обрюхатил мою дочь? О презервативах когда-нибудь слышал?

— Это была моя ошибка, сэр, — отвечает Ноа.

— Мы оба совершили ошибку, пап, — вставляю я, не желая, чтобы Ноа отдувался в одиночку.

— Матерь божья, — бормочет мама.

— Ты, блин, обрюхатил мою дочь! Ей всего восемнадцать! — рычит папа.

— Да, время не самое идеальное. Если бы это зависело от нас, мы бы подождали, но раз уж так случилось, я беру на себя полную ответственность, — говорит Ноа, сохраняя просто невероятное спокойствие для той опасности, в которой мы сейчас находимся.