Я беру ее за руку и увожу обратно в ванную. Карла отворачивается от тестов, пряча лицо у меня на груди. Она обнимает меня за талию. Я не свожу глаз с окошек, где должны появиться полоски, крепко прижимая ее к себе. Секунды тикают, я начинаю слышать собственное сердцебиение.

Полоски начинают проявляться. Сначала слабые, но они быстро темнеют на всех трех тестах. Я делаю глубокий вдох и немного отстраняюсь. Карла испуганно смотрит на меня.

Не теряя времени, я говорю: — Ты беременна.

Только в этот момент осознание доходит до сердца, и я чувствую всплеск неожиданного счастья. Уголок рта ползет вверх. — У нас будет ребенок.

Карла ахает, из нее будто выбили весь воздух. Она начинает качать головой, бледнея еще сильнее, и бормочет: — Я не планировала это. Обещаю. — У нее вырывается всхлип. — Боже, папа нас убьет. Нам конец.

Я наклоняюсь, чтобы поймать ее взгляд. — Все будет хорошо. Тот грипп, которым ты болела, скорее всего, ослабил действие таблеток. Я должен был это предвидеть.

В ее глазах стоят слезы, они блестят как янтарь.

— А насчет твоего отца — я сам с ним поговорю. Не волнуйся.

Карла кивает, но тут же снова качает головой.

— Ты не знаешь его так, как я. Он просто с катушек съедет.

— Я справлюсь, — успокаиваю я ее. Притягиваю ее обратно к себе и целую в макушку, пока она цепляется за меня, осознавая новость. Я снова улыбаюсь. — Ты носишь моего ребенка. Это случилось раньше, чем я хотел бы, но я все равно счастлив.

Карла отстраняется, глядя на меня во все глаза. — Счастлив? — Она судорожно вздыхает. — Ты счастлив? — Она переводит взгляд на тесты. — Мне восемнадцать, Ноа. Мне еще четыре года учиться. Как я справлюсь?

Она закрывает рот руками. — Боже, я буду матерью-одиночкой в восемнадцать... девятнадцать. Мои родители. Пресса. Другие студенты... — Она закрывает лицо руками, содрогаясь от рыданий.

Я встаю позади нее и обнимаю. — Ты не будешь матерью-одиночкой. У нас есть девять месяцев, чтобы подготовиться. Это не случится завтра. Плевать на всех остальных. У нас есть пара месяцев, пока не станет видно живот. А потом будем решать проблемы по мере их поступления. Ладно?

Карла поворачивается в моих руках, вытирая слезы. — Как ты можешь быть таким спокойным?

Я ободряюще улыбаюсь ей. — Моя паника сейчас не поможет. К тому же, это не самое худшее, что могло случиться. Я лучше предпочту, чтобы ты была беременна, чем серьезно больна.

На ее лице отражается благоговение, она шепчет: — Ты правда меня любишь.

Я усмехаюсь.

— Конечно. Твоя беременность не меняет моих чувств к тебе.

Она качает головой. — Нет, просто... — она хватает ртом воздух, — где-то глубоко внутри я не могла поверить, что ты действительно меня любишь... до этого момента. — В ее взгляде появляется нежность, она касается моей челюсти. — Большинство парней сбежали бы со всех ног, а ты... ты вообще настоящий? — Она снова хмурится. — Может, я сплю?

Я смеюсь и крепко прижимаю ее к груди. — Нет, это происходит наяву. — Взяв ее лицо в ладони, я нежно целую ее в губы. — Мы создали жизнь вместе, Карла.

Только сейчас новость, кажется, окончательно доходит до нее — ее лицо искажается, и она утыкается мне в грудь, ища защиты. Я держу ее, пока она не успокаивается, вытираю слезы с ее щек и говорю:

— Я люблю тебя больше всего на свете. Я позабочусь о тебе и о нашем малыше.

ГЛАВА 17

КАРЛА

Стоя под душем, я смотрю на свой плоский живот.

В голове роится миллион мыслей.

Папа будет в ярости.

Мама, может, поймет. В конце концов, ей было девятнадцать, когда родился Джейс.

Боже. Мой.

Я беременна.

Внутри меня растет ребенок.

Но я совсем не чувствую себя беременной.

Как Ноа может быть таким спокойным?

Через восемь месяцев я буду похожа на выброшенного на берег кита.

Интересно, мальчик или девочка?

С ума сойти.

Я беременна.

Что подумают друзья и семья?

А родители Ноа?

Стук в дверь вырывает меня из этого хаоса.

— Карла? Ты в порядке? — спрашивает Ноа. Он открывает дверь и заходит в ванную, а я могу только кивнуть в ответ.

Нервы на пределе, а в животе такое чувство, будто его включили на режим отжима.

Должно быть, Ноа видит панику на моем лице: он берет полотенце, выключает воду и оборачивает меня пушистой тканью. Затем он подхватывает меня под колени и спину, прижимая к груди так легко, будто я ничего не вешу. Ощущение его силы дает мне чувство комфорта. Ноа сильный. Он практичный и чертовски умный. Он найдет способ, как нам через все это пройти.

Он садится на кровать, оставив меня у себя на коленях, и обнимает, касаясь губами моего лба.

— Давай поговорим о том, что тебя беспокоит.

— Наши родители, — бормочу я.

— Я с ними разберусь, — заверяет он.

— Мы такие молодые, — озвучиваю я следующий страх.

— Мы адаптируемся. У нас есть время.

— Наши друзья?

— Они нас поддержат. Ты сама это знаешь, — шепчет Ноа.