Ноа заметно расслабляется. — Раз с этим разобрались, давай поговорим о том, что ты потеряла девственность в четырнадцать. Какого черта?

— Да, не самый мой повод для гордости, — бормочу я, начиная выводить пальцем узоры на матрасе. — Это было ошибкой.

— С кем? Сколько ему было лет? — Его голос звучит низко и... смертоносно, будто он готов прикончить Клаудио за то, что тот посмел ко мне прикоснуться.

Я наклоняю голову, и мягкая улыбка трогает мои губы. Я касаюсь ладонью челюсти Ноа. — Мне безумно нравится твоя защитная сторона, но в этом была и моя вина. Я сказала «да».

Я убираю руку и поживаю плечами. — Я была молодой и глупой.

— Сколько ему было? — Ноа буквально выплевывает этот вопрос.

— Семнадцать.

Ноа качает целовой, между бровями залегает складка. — Ублюдок. Кто это был? Назови мне имя.

Я придвигаюсь ближе к Ноа и смотрю на него умоляюще.

— Это в прошлом. Можем мы просто забыть об этом?

Ноа тяжело вздыхает.

— Тебе было четырнадцать, Карла. Боже, это же совращение малолетних.

— Не для меня. — Он все еще выглядит так, будто готов кого-то убить. — Ноа, — шепчу я. Когда его взгляд встречается с моим, я продолжаю: — Это ничего не значило. Это была ошибка.

Он делает глубокий вдох и, потянувшись к моей руке, переплетает наши пальцы.

— Он был единственным?

Я пристально всматриваюсь в его лицо и, осознав, что он хочет знать, была ли я верна своей любви к нему, улыбаюсь. — Когда я влюбилась в тебя, с моими свиданиями было покончено. Да, я флиртовала, но ни один парень не мог сравниться с тобой.

Мой ответ вызывает у него довольную улыбку, а затем он спрашивает:

— Ты мастурбируешь?

Мои брови взлетают вверх, я чувствую, как щеки заливает румянец, но все равно киваю и поддразниваю его: — Тебя может травмировать знание того, в скольких фантазиях ты снялся в главной роли.

— Да? — бормочет Ноа, кладя руку мне на затылок. Он притягивает меня ближе, его губы едва касаются моих. — Я хочу увидеть твои игрушки.

Я заливаюсь смехом. — Ты на них опираешься.

Он слегка отстраняется, на его лице появляется дерзкая ухмылка. — На подушки?

Я киваю.

— Серьезно? — Он придвигается еще ближе, его зубы слегка прикусывают мою нижнюю губу, посылая волну покалывания по всему телу. — Ты трешься об них?

Я киваю, не отрываясь от его губ. Его язык скользит по моему рту, и пока я открываюсь ему навстречу, он шепчет:

— О чем ты фантазируешь?

Я проникаю языком в его рот, подаваясь телом вперед. Обвиваю его шею руками и сажусь на него верхом. Чувствуя, как сильно он меня хочет, я начинаю дрожать.

— Я могу показать тебе, — стонаю я в его губы, сгорая от нужды в нем.

Руки Ноа ложатся на мои бедра. Его глаза пригвождают меня к месту; я вижу, как он борется с желанием отдать мне контроль, а затем он шепчет:

— Ты представляла меня голым?

От его вопроса жар приливает к низу живота. Я делаю глубокий вдох и киваю. В его глазах темнеет страсть, пальцы впиваются в мою кожу.

— Покажи мне, как сильно ты хотела мой член внутри себя.

Святые. Угодники.

Никакие фантазии не могли подготовить меня к реальности.

Я сползаю с кровати и, ухватившись за трусики, стягиваю их. Затем хватаюсь за простыню и сдергиваю ее с Ноа, обнажая его твердый член. И очень кстати, что я сняла белье — оно бы просто вспыхнуло от одного вида его тела.

Абсолютное совершенство.

Мой взгляд встречается с его.

— Мне можно делать все, что угодно?

Он кивает.

Я снова забираюсь на него, и в ту секунду, когда я касаюсь его твердой плоти, по телу пробегает восхитительная дрожь. Я обхватываю его лицо ладонями и, наклонившись, целую его. Пока мой язык скользит в его рту, ладони спускаются ниже, впитывая ощущение его мускулистой груди. Можно поклясться, что этот мужчина высечен из гранита — сплошные твердые рельефы и изгибы.

Мои бедра начинают вращаться, я прижимаюсь и трусь о него. Ноа кладет руку мне на затылок и, наклонив голову, перехватывает контроль над поцелуем. Все быстро превращается в горячее, порочное безумие, заставляя меня тереться о него еще сильнее. Его вторая рука впивается в мою ягодицу, пальцы буквально обжигают кожу.

Внезапно он рычит:

— Надеюсь, эта фантазия включает в себя проникновение, иначе нам придется поработать над твоим воображением.

— Терпение, — шепчу я ему в губы.

НОА

Терпение — это не то качество, которым я обладаю, когда она седлает меня так, словно это отточенный навык. Она не должна быть настолько хороша при ее-то отсутствии опыта.

Эта мысль заставляет меня прервать поцелуй и спросить:

— Откуда ты научилась делать это так хорошо?

Она продолжает медленно и чертовски сексуально скользить по мне.

— Многие... — ее зубы прикусывают мою нижнюю губу, — многие ночи фантазий.