Кристофер поднимает руки, обхватывая мое лицо ладонями. Его глаза сияют напряженным светом, когда он стонет:

— Ты не сломлена, Дэш. Ты прошла через ад, и тебе просто нужно время, чтобы исцелиться. — Он придвигается ближе, его руки скользят к моей шее. — Посмотри на меня. — Мои глаза встречаются с его. — Расскажи мне, что произошло. Пожалуйста.

Под его пристальным взглядом я чувствую, как меня разрывает на части. Это бремя становится слишком тяжелым, чтобы нести его в одиночку, но…

ГЛАВА 26

КРИСТОФЕР

Я вижу, что она начинает колебаться, и это заставляет меня сказать:

— Расскажи мне.

Она опускает глаза, шепча:

— Я не хочу, чтобы ты стал смотреть на меня по-другому.

Я снова мягко приподнимаю её лицо за подбородок.

— Этого никогда не случится. Поняла? — Я прижимаю руку к своей груди. — Ты ведь знаешь меня. Доверься мне, Дэш.

Боже, просто впусти меня.

Она поджимает ноги под себя и придвигается ближе, пока буквально не вжимается в мой бок. Я не шевелюсь, пока она не обхватывает меня за талию, прижимаясь лицом к моей груди. Я обнимаю её, прижимая к себе, и жду, молясь, чтобы она открылась.

— Он… он… — шепчет она, и я наклоняю голову ниже, чтобы лучше слышать. — Он причинял мне боль.

Я целую её в макушку и снова замираю.

— Он не давал мне еды, — наконец начинает она говорить. — Он хотел, чтобы я говорила ему… я… я… я… — Она замолкает, тяжело сглатывая. — Он хотел, чтобы я говорила определенные вещи, и если я этого не делала, он бил меня или забирал еду.

Когда она замолкает, я спрашиваю:

— Ты сможешь сказать мне, что именно он заставлял тебя говорить? Чтобы мы знали, каких фраз стоит избегать.

Дэш долго молчит, но я чувствую, как она напрягается, а затем её тело вздрагивает.

— Он… он хотел, чтобы я говорила, что л-л-л-люблю… его.

Я снова целую её в волосы, крепче сжимая в объятиях.

— И что еще?

— Что мне жаль, что я предала его. — На этот раз слова даются ей легче.

Когда она снова замолкает, я спрашиваю:

— Что еще он говорил тебе?

Она судорожно вдыхает и качает головой. Опустившись губами к её лбу, я шепчу:

— Расскажи мне.

Её руки сильнее впиваются в меня.

— Что мне нужно похудеть. — Её дыхание учащается, и я понимаю: мы подбираемся к тому, что травмировало её больше всего. — Что он — лучшее, на что я могу рассчитывать. Что ты от меня устанешь. Что тебе нужна «жена-трофей».

Когда она замолкает, я беру её за подбородок, заставляя посмотреть мне в глаза.

— Ты ведь знаешь, что ничего из того, что он наговорил, не является правдой?

Она кивает, но я вижу в её глазах — она верит в каждое гребаное слово, которое изрыгнул этот ублюдок. Эта мразь разрушила всё, что я строил, когда помогал ей восстановиться после их разрыва.

— Дэш, мне нужна только ты. Я всегда буду хотеть только тебя. — Я буду повторять это миллион раз каждый гребаный день, если потребуется. — Ты красавица. Тебе не нужно худеть. Мне не нужен чертов пустоголовый «трофей». Мне нужна ты.

В её глазах начинают блестеть слезы, и я понимаю, что достучался до неё. Наклонившись ближе, я мягко целую её в губы.

— Существуешь только ты.

Зная, что мы только начали вскрывать этот нарыв, я говорю:

— Я заметил, что тебе трудно принимать решения. Почему?

Она опускает взгляд на мою рубашку.

— Я просто боюсь сделать что-то, что расстроит тебя.

— Я никогда не причиню тебе боли.

Она кивает: — Я знаю.

— Но?

Всхлип срывается с её губ.

— Глубоко внутри я знаю, что ты не обидишь меня, но… это просто сидит во мне. — Она прижимается лбом к моей груди, и её голос звучит надломленно, когда она шепчет: — Каждый раз, когда я делала не то, что он хотел… следовала боль.

— Тебе было бы легче, если бы я принимал решения за тебя? Какое-то время?

Дэш тут же начинает кивать. — Пожалуйста.

Видя, что она наконец начала открываться, я решаюсь надавить сильнее.

— Он прикасался к тебе как-то… иначе? Делал что-то сексуального характера?

В квартире уже стемнело, и я думаю, что темнота помогает Дэш делиться своей травмой.

— Он целовал меня. — Её голос звучит натянуто, будто её вот-вот стошнит.

Закрыв глаза, я шепчу:

— И?

Она снова замолкает, и пока проходят минуты, я кожей чувствую — сейчас будет что-то ужасное. Всё во мне замирает в ожидании финального удара.

Её голос звучит безжизненно.

— Он мыл меня. Везде. Он не пользовался мочалкой.

Боже.

Этот удар выбивает воздух из моих легких. Я стискиваю зубы, чтобы сдержать эмоции, но они проносятся сквозь меня, как разрушительный шторм. Я борюсь изо всех сил, чтобы не сорваться ради Дэш.

— Мне так жаль, Дэш, — удается мне прошептать. — Мне так, черт возьми, жаль, что меня не было рядом, чтобы остановить это.