— Тебе пора осознать, что я — лучшее, что может быть в твоей жизни. Я единственный, кто тебя понимает. Тебе нужна твердая рука, чтобы тебя контролировать. Посмотри, во что ты превратилась. — Он агрессивно указывает на меня рукой. — Шлюховатые шмотки, лишний вес, тонна макияжа, волосы распущены… Всё это прекратится.

Голова идет кругом. Что за бред? Как я вообще должна на это реагировать?

С ужасом я наблюдаю, как он идет на кухню. Когда он достает веревку из одного из ящиков, мои глаза расширяются. Не раздумывая, я бегу к двери. Джош бросается за мной и, прежде чем я успеваю коснуться ручки, хватает меня за талию и тащит назад. Я издаю беспомощный крик, и он швыряет меня на пол. Склонившись надо мной, он рычит: — Попробуешь еще раз — и я тебя убью.

Я верю каждому его слову, и это заставляет меня оцепенеть. Нет слов, чтобы описать затопивший меня страх. Кажется, я впала в какой-то жуткий транс, всё мое тело бьет крупная дрожь.

Джош перекидывает веревку через одну из деревянных балок под потолком, и когда он тянется ко мне, инстинкт выживания возвращается. Я пытаюсь лягнуть его. Царапаю его руки и лицо. Я издаю дикий крик, но он наносит оглушительный удар по голове, и я снова сползаю на пол.

Джош намного сильнее меня. Находясь в полузабытьи, я беспомощно чувствую, как он начинает связывать мои запястья.

— Нет, — хнычу я. Когда он начинает поднимать меня в воздух, я пытаюсь бороться изо всех оставшихся сил. Джош снова швыряет меня на пол и опять мертвой хваткой вцепляется в шею. На этот раз он сжимает сильно, полностью перекрывая кислород. Я пытаюсь вдохнуть, но ничего не выходит. Я царапаю его руку, пытаюсь её оттолкнуть, но я слишком слаба.

Он прищуривается и качает головой: — Успокойся, иначе я тебя, блядь, задушу.

Ледяной холод пробирает до костей, и я заставляю себя прекратить сопротивление. Он снова рывком поднимает меня, и когда он туго затягивает веревку на моих запястьях, я не могу сдержать всхлип.

— Посмотри, во что ты превратилась, — выплевывает он сквозь зубы. — Раньше ты бы никогда не посмела спорить со мной. А теперь пытаешься драться? Хватит! С меня довольно!

Веревка натягивается, и я оказываюсь в воздухе, в нескольких дюймах от пола. Меня трясет. Я не выживу.

Я пытаюсь «отключиться», перестать думать и чувствовать. Пытаюсь не думать о том, что будет дальше. Но у меня ничего не получается — отчаяние и безнадежность заполняют каждый уголок моей души.

Сломленная, я жертвую своей гордостью и умоляю: — Пожалуйста, Джош. Давай поговорим. Скажи мне, что делать, чтобы всё исправить.

Он смотрит на меня так долго, что у меня кожа покрывается мурашками, а затем его губы кривятся в торжествующей улыбке. — Повисишь здесь ночью и подумаешь о том, что натворила. Завтра я, возможно, соизволю принять твои извинения.

Я стискиваю зубы, чтобы не разрыдаться, пока он идет к двери. Щелчок замка — и я остаюсь одна.

Судорожный вдох, и рыдания наконец прорываются наружу. После того как я слышу шум уезжающей машины, наступает тишина. Она только усиливает мой страх, боль и отчаяние.

Больше всего на свете я хочу сейчас почувствовать руки Кристофера. Я отчаянно цепляюсь за эту мысль.

Кристофер.

КРИСТОФЕР

Боже, я сойду с ума. Незнание того, где сейчас Дэш и через что она проходит, убивает меня.

Мы все в доме Алексея. Мой взгляд мечется к тете Ли — она сидит, и мама обнимает её; обе опустошены случившимся. Один Бог знает, что сейчас творится у неё в голове.

Отец стоит рядом с дядей Джексом, их взгляды прикованы к экранам, где Тристан и Алексей делают всё возможное, чтобы найти зацепку. Им удалось выяснить, что Дэш затолкали в черный внедорожник без номеров и каких-либо опознавательных знаков. С помощью камер видеонаблюдения они отслеживали машину, пока та не исчезла на другой стороне Ойай-Вэлли — в том районе просто нет камер.

Какой, к черту, прок от всех денег этого гребаного мира, если они не помогают мне найти Дэш?

Боже. У нас нет ни единого способа её отыскать.

Мои руки дрожат, а тиски на сердце выжимают из него остатки жизни. Не в силах просто стоять и бездействовать, я хватаю ключи и направляюсь к выходу.

— Ты куда? — спрашивает отец.

— Искать Дэш. Я не могу просто сидеть сложа руки, — огрызаюсь я.

— Я с тобой, — отзывается дядя Джекс.

Когда я вывожу машину со двора особняка, в салоне воцаряется тишина. Я гоню в сторону Ойай-Вэлли; мы проверяем каждую дорогу, заглядываем в каждый заезд, пытаясь отыскать тот внедорожник.

— Дэш может быть в любом из этих домов, — бормочет дядя Джекс, и в его голосе слышится тяжесть тревоги.

Прошло девять часов с тех пор, как я видел Дэш. Девять гребаных часов. Припарковав машину у обочины, я до боли сжимаю руль и закрываю глаза. Пытаюсь продышаться сквозь хаос, бушующий внутри.

Дэш.

Где ты?

Физическая боль разливается по моему телу, заставляя меня содрогаться и хватать ртом воздух. Боже, ей больно. Я чувствую это нутром. Тот, кто забрал её, собирается её убить. Звонка с требованием выкупа не будет.

Это что-то личное?