Склонив голову, я замечаю.

— Значит, у тебя тоже есть этот ген.

— Да, но я могу передать его только своей дочери.

Моя улыбка гаснет, и я шепчу:

— Твоей дочери.

— Нашей дочери, — поправляет себя Райкер.

Сердце пронзает острая боль. Я качаю головой и перевожу взгляд на окно. Небо на улице ясное, но кажется, что солнечный свет не дотягивается до этой комнаты.

— Дэнни, — произносит Райкер, подаваясь вперед.

Я снова качаю головой, изо всех сил стараясь взять эмоции под контроль. Это была простая оговорка, но всё равно больно до чертиков, потому что, скорее всего, это окажется правдой. У Райкера когда-нибудь будет дочь... просто не со мной.

И я хочу этого для него. Хочу, чтобы он нашел счастье после меня. Но это будет означать, что я мертва. Он встретит новую женщину, и именно её он будет любить. С ней будет заниматься любовью.

— Я не это имел в виду, — шепчет он.

Я закрываю глаза, чувствуя, как глубокая боль разливается внутри. Я могу бороться сколько угодно, но в какой-то момент мое время всё равно истечет.

РАЙКЕР

Проклятье, я облажался.

Крупно.

Я присаживаюсь на край кровати и, обхватив лицо Дэнни ладонями, пытаюсь заставить её посмотреть на меня, но она упорно отводит взгляд. Она делает судорожный, дрожащий вдох, и моё сердце разрывается от того, что я только что причинил ей боль.

Наклонившись ближе, я прижимаюсь своим лбом к её лбу.

— Прости меня.

— Но это ведь правда, — шепчет она надломленным голосом. — Однажды у тебя будут дети. Просто не со мной.

Я слегка отстраняюсь и качаю головой, и тогда она, наконец, открывает глаза.

— Не будут. Если это не дети от тебя, то у меня их не будет вовсе.

Страх снова проступает на лице Дэнни.

— Мы оба знаем, что операция — это лишь временная мера. Как бы сильно я ни боролась, настанет день, когда я умру от этой болезни.

Я качаю головой еще настойчивее:

— Я отказываюсь в это верить. Облучение и химия добьют всё, что осталось.

— И мои шансы иметь детей тоже, — всхлипывает она.

Черт.

Я выпрямляюсь, продолжая отрицательно качать головой.

— Должно же быть что-то, что мы можем сделать.

Дэнни слабо пожимает плечом.

— Например?

В этот самый момент входит Сара. Я резко перевожу взгляд на неё:

— Скажите, есть ли способ сохранить яйцеклетки Дэнни?

— О, да. Разве доктор Фридман не говорил с вами о криоконсервации? — спрашивает Сара. Мы оба качаем головами, и Сара добавляет: — Позвольте, я вызову его.

Мои губы слегка приоткрываются в улыбке, когда я снова поворачиваюсь к Дэнни.

— Видишь? Есть кое-что, что мы можем сделать. Ладно? — Я наклоняюсь над ней и запечатлеваю нежный поцелуй на её губах. — Я облажался, но, по крайней мере, это привело к этому разговору, и теперь мы можем планировать будущее.

Дэнни слабо улыбается мне:

— Да.

Нам приходится ждать целый час, прежде чем доктор Фридман приходит к нам. После того как мы всё объясняем, он говорит:

— Это услуга, которую мы предлагаем всем нашим пациентам перед началом лучевой и химиотерапии. Мы можем извлечь ваши яйцеклетки и хранить их замороженными до тех пор, пока вы не будете готовы к рождению детей.

— Но смогу ли я сама выносить ребенка? — спрашивает Дэнни, и её голос натянут от напряжения.

— Да. Радиация и химия влияют только на фертильность, но не на матку, — объясняет доктор Фридман.

Дэнни испускает облегченный вздох.

— Когда мы сможем провести процедуру?

— Я договорюсь с акушером-гинекологом на день, предшествующий началу облучения. — Доктор Фридман тепло улыбается Дэнни. — Есть еще вопросы?

Когда она качает головой, он подходит ближе.

— Раз уж я здесь, позволь мне всё проверить.

Я отхожу в сторону и, скрестив руки на груди, наблюдаю за осмотром. Когда доктор заканчивает, я улыбаюсь и бормочу:

— Спасибо вам.

— Увидимся завтра.

Как только он выходит, я возвращаюсь к Дэнни. Наши взгляды встречаются, и я с облегчением вижу, что страх отступил. И всё же я уточняю:

— Тебе лучше?

Она кивает. Я снова сажусь и беру её левую руку в свои ладони.

— Ты когда-нибудь думала об именах для детей?

Дэнни качает головой:

— Не особо.

Я достаю телефон, ищу списки имен и разворачиваю экран так, чтобы Дэнни было видно. Начав с мальчиков, я бормочу:

— Питер... Точно не Ной.

Это вызывает у Дэнни улыбку.

— Мне нравится Элайджа.

Я вскидываю на неё взгляд.

— Да?

Она начинает вовлекаться в процесс:

— Или Райдер. Вроде как комбинация наших имен.

Улыбаясь, я киваю:

— Что ж, с именем для мальчика определились.

Дэнни смеется, и я выдыхаю с облегчением.

— Теперь для девочек. У нас тут Оливия, Ава, Изабелла, Амелия,

Харпер...

Дэнни кривится: