Грудь мгновенно сдавливает от невыносимого разочарования и бессилия.

Я ненавижу это. Боже, как же я ненавижу то, через что Дэнни приходится проходить.

— Я буду здесь после операции, помогу тебе с восстановлением, договорились? — говорит мисс Себастьян.

— Спасибо, Мамма Джи. — Дэнни пытается улыбнуться, но до операции остается всего двадцать минут, и ни у кого из нас улыбки не выходят искренними.

Когда в палату входят Сара и еще одна медсестра, я поднимаюсь с кровати, крепко сжимая руку Дэнни.

Господи. Я не готов к этому.

— Пора идти, Дэнни, — говорит Сара.

Дэнни высвобождает свою руку из моей и идет обнимать родителей и братьев.

Держи себя в руках, Райкер. Хотя бы пока она не уедет. Не дай ей увидеть свой страх.

Когда Дэнни поворачивается ко мне, я каким-то чудом нахожу в себе силы улыбнуться ей. Она подходит и останавливается прямо предо мной; я кладу ладонь ей на голову, поглаживая правую сторону.

— Увидимся через пару часов, хорошо?

Дэнни тяжело сглатывает и кивает.

— Я люблю тебя, Даниэлла Хейз.

Она делает медленный, дрожащий вдох и шепчет:

— Я люблю тебя, Райкер. Очень сильно.

Есть еще миллион слов, которые я хотел бы сказать, но ни одно из них не может сорваться с моих губ. Наклонившись, я запечатлеваю нежный поцелуй на её дрожащих губах и шепчу:

— Ты боец. Не забывай об этом.

Она кивает и начинает отстраняться. Мой взгляд прикован к ней до тех пор, пока она не исчезает в глубине коридора.

Моя грудная клетка начинает содрогаться.

Я закрываю глаза, когда меня накрывает волна отчаяния. Я опираюсь рукой о кровать, чувствуя, как внутри всё истекает жгучей болью, и тут до меня наконец доходит окончательно.

У Дэнни рак.

Дэнни может умереть.

И я, черт возьми, ничего не могу с этим сделать.

Я пытаюсь вдохнуть, но звук получается сдавленным и хриплым.

— Райкер, — слышу я голос Тристана.

Я чувствую руку на своей спине и понимаю, что это мисс Себастьян. Открыв глаза, я пытаюсь обуздать эту разрушительную боль и перевожу взгляд на Тристана. Как только наши глаза встречаются, он шагает ко мне и сгребает в охапку.

— Дай себе волю сломаться на минуту. Ты должен быть сильным, когда она выйдет из операционной.

Я вцепляюсь в его спину, чувствуя, как дрожь в теле усиливается, и стонаю:

— Я не могу её потерять.

— Никто из нас не может, — хрипло шепчет он.

Я ломаюсь на руках у лучшего друга.

— Черт... — вырывается у меня стон. Боль становится настолько невыносимой, что через неё невозможно дышать.

Я чувствую еще одну руку на своем плече, а затем меня перехватывают объятия мамы.

— Я с тобой, мой мальчик. Мама здесь.

Удушающий звук рождается в моей груди, заставляя маму немного отстраниться. Она берет мое лицо в ладони и ловит мой взгляд.

— Дыши, Райкер.

Кивнув, я делаю мучительный вдох.

— С Дэнни всё будет хорошо. Слышишь? Операция пройдет успешно.

Я цепляюсь за мамины слова и снова киваю.

— Давай прогуляемся. Смена обстановки пойдет тебе на пользу.

Мама берет меня под руку, увлекая за собой, и мои ноги каким-то образом начинают двигаться. Мисс Себастьян пристраивается с другой стороны, переплетая свои пальцы с моими.

Я чувствую себя зомби, позволяя им вести меня на улицу, в больничный сад. Мы садимся на деревянную скамью; я упираюсь локтями в колени и закрываю лицо руками. Я тупо смотрю на окружающую природу.

Через несколько минут мне удается выдавить:

— Как я должен всё это осознать? Дэнни тридцать два. Она такая молодая.

— Такие вещи никогда не имеют смысла, — тихо говорит мама.

Я качаю головой.

— А что, если она не справится? Что тогда? Как... как мне жить без неё?

— Ты просто живешь, Райкер. Будет трудно, но со временем...

— Не говори мне, что станет легче. Не станет! — огрызаюсь я. — Это всегда была только Дэнни, мам. Я всегда любил её. Я не «пойду дальше». Я не найду никого другого. Это будет только Дэнни.

Мисс Себастьян кладет руку мне на спину.

— Райкер... — шепчет мама.

Я резко перевожу на неё взгляд.

— Ты смогла бы жить дальше, если бы папа умер?

Мама заметно напрягается, она кладет руку мне на затылок.

— Нет... нет, я бы не смогла.

— Тогда не жди этого от меня, — бормочу я. — Дэнни — любовь всей моей жизни. Моя единственная. Она — моё всё. Без неё моя жизнь лишена смысла.

Мама обнимает меня. Она больше не пытается предлагать пустые слова мудрости. Она просто держит меня, пока меня засасывает обратно в ту пустыню, которой была моя жизнь до того, как я смог обнять Дэнни. До того, как поцеловал её. До того, как мы занялись любовью.

Это всё, что останется без неё. Ничего, кроме выжженной земли без единой надежды на мираж.

Я не переживу её потерю.

Я не смогу существовать без неё.