Доктор Фридман берет документы и пробегает их глазами.

— Медицинское распоряжение и доверенность. — Его взгляд впивается в Дэнни. — Вы понимаете, что это означает?

Дэнни кивает.

— Райкер получит право принимать любые медицинские решения от моего имени.

— Включая отказ от лечения, — констатирует доктор Фридман. Он подходит ближе к Дэнни. — Суд рассматривает это как своего рода «прижизненное завещание». Вы можете сделать свой выбор прямо сейчас. Мы можем внести ваши пожелания в документ.

Следующий час мы проводим, внося требования Дэнни в бумаги, и, наконец, подписываем их. Благодаря тому, что мы добавили в документы личные пожелания Дэнни, я вижу, что дядя Картер и тетя Делла чувствуют себя гораздо спокойнее. Напряжение в воздухе наконец начинает спадать.

ГЛАВА 22

ДЭННИ

Единственный звук в палате это приглушенный шум телевизора, настроенного на музыкальный канал. Мой взгляд мечется между мамой, папой и Райкером — все они погружены в свои мысли.

Мы обсудили всё, что только можно было обсудить. Все анализы сданы. Теперь остается только ждать.

Я тяжело вздыхаю. Судя по всему, ночь будет долгой.

Дверь открывается, и когда я вижу дядю Ретта, на моих губах мгновенно появляется улыбка. Он оглядывает присутствующих и вскидывает брови.

— Похоже, я как раз вовремя, — ворчит он, направляясь ко мне. Он целует меня в лоб и протягивает DVD-диск. — Как в старые добрые времена.

Я замираю. Эмоции захлестывают меня.

— О-о-о... дядя Ледж! — Я расплываюсь в улыбке. — Давай сделаем это.

Он вставляет диск и усаживается на кровать рядом со мной. Я прижимаюсь к боку своего крестного, и на моем лице появляется мягкая улыбка, когда начинается «Холодное сердце». Я тянусь к его рубашке и начинаю привычно теребить ткань между указательным и большим пальцами, пока мы смотрим наш мультик в миллионный раз.

Когда дело доходит до нашей любимой сцены, я хлопаю дядю Ретта по руке и выпрямляюсь.

— Приготовься, дядя Ледж!

Он подтягивается, как только начинается песня, и мы принимаемся подпевать. Когда доходит до припева, мы уже орем во всё горло:

— Отпусти и забудь! Что прошло — уже не вернуть!

К концу песни мы оба, запыхавшиеся, заходимся смехом. В этот момент в палату входят Кристофер и Дэш, а за ними Тристан и Хана.

— Мне не послышалось? Это было «Холодное сердце»? — смеется Кристофер.

После того как все поздоровались, Райкер спрашивает:

— А почему ты называешь дядю Ретта «дядя Ледж»?

— Потому что я, черт возьми, легенда (Legend), — отвечает за меня дядя Ретт.

Посмеиваясь, я объясняю:

— Когда я была маленькой, я не могла выговорить «легенда», поэтому сократила до «ледж».

— Это было на твоем празднике принцесс в честь четырехлетия, — добавляет папа и начинает посмеиваться. — Ретт вырядился шутом, с бубенцами и всем прочим.

— Я был чертовски крут в этом наряде, — хохочет дядя Ретт.

— С тебя сто долларов, — говорит тетя Джейми, входя в комнату вместе со своим мужем, дядей Джулианом.

— Грабеж средь бела дня, — ворчит дядя Ретт, доставая наличные из бумажника, но на его лице сияет широкая улыбка.

Тетя Джейми выхватывает деньги у него из рук и смотрит на меня:

— Хочешь прогуляться со мной за кофе? Твой дядя угощает.

Дядя Ретт ставит мультфильм на паузу.

— Остальное досмотрим позже.

Это значит, что он задержится здесь надолго. Мысль о том, что вся семья будет со мной, наполняет сердце теплом.

Я встаю с кровати и обуваюсь. Прежде чем выйти вместе с тетей Джейми и мамой, я обнимаю дядю Джулиана.

— Спасибо, что пришел.

— Конечно. — Он внимательно смотрит на меня. — Дай знать, если тебе что-нибудь понадобится, хорошо?

Я киваю и быстро целую Райкера в губы перед выходом.

Я беру тетю Джейми под руку:

— Спасибо, что зашли. Операция в семь, так что мне кофе нельзя.

— Черт. — Тетя Джейми резко останавливается.

Потянув её за руку, я говорю:

— Но вам-то можно. Пойдем. Прогулка пойдет мне на пользу.

Я беру маму за руку, и её пальцы мгновенно переплетаются с моими.

— Помните, когда нас было только трое? — спрашиваю я.

— О да. — Ностальгическая улыбка озаряет лицо тети Джейми.

— Это были трудные времена, но нам было весело, — шепчет мама. — Боже, эта твоя «розовая фаза». Ты нас просто с ума сводила.

Я смеюсь, вспоминая, что это было примерно в то время, когда нас нашел папа и наша жизнь изменилась навсегда.

РАЙКЕР

Как только Дэнни выходит, кажется, будто на комнату опускается погребальный саван. Я вскакиваю и, качая головой, произношу: