Сделав глубокий вдох, я оборачиваюсь и вижу, что с ними пришли дядя Ретт и тетя Джейми. Следом заходит Тристан, и Райкер закрывает дверь. Тетя Джейми — младшая сестра мамы. Она заменяла мне родителя до того, как папа нашел нас. Но это совсем другая история.

— Это здесь вы собираетесь объявить нам о помолвке? — спрашивает папа, усаживаясь в кресло.

Мама широко улыбается мне, но её улыбка начинает медленно гаснуть. Тристан даже не садится, он прищуривается, глядя на меня.

— Что происходит, Дэнни?

Я делаю вдох и качаю главой. Боже. Дай мне сил.

Райкер подходит ко мне, обнимает за талию и целует в висок.

— Я здесь, — шепчет он.

Я киваю и тяжело сглатываю. Встретившись взглядом с Кристофером, говорю: — Прости. Я старалась дать тебе как можно больше времени.

Он качает головой и вскакивает на ноги.

— О чем ты говоришь?

Мама начинает качать головой.

— Нет. — Она встает, её дыхание учащается. — Нет.

Тетя Джейми бледнеет, переводя взгляд с мамы на меня.

— Что такое, Делла?

Мама едва выталкивает слово.

— Мама... — Она имеет в виду мою бабушку, которая умерла от рака. Тетя Джейми тогда была еще маленькой, не знаю, помнит ли она.

— Да что происходит?! — кричит отец, вскакивая.

Мама начинает плакать, её лицо искажается. — Скажи мне, что это не то, о чем я думаю, — умоляет она.

Я пытаюсь вздохнуть, не отрывая взгляда от мамы. — Мне так жаль.

— Что?! — рявкает папа.

— У меня глиобластома, — выдавливаю я сквозь стиснутые зубы.

Папа качает головой. — Что это такое?

Я хватаюсь за руку Райкера, не в силах объяснить. Райкер прочищает горло и говорит:

— У Дэнни опухоль в мозгу. Это самый агрессивный вид рака мозга. Операция назначена на утро вторника.

Мама вскрикивает и бросается ко мне, а тетя Джейми закрывает рот руками. Когда мама хватает меня, я зажмуриваюсь, из последних сил пытаясь не сорваться. Её пальцы вцепляются в мой свитер, она начинает задыхаться, а я просто стою, как вкопанная.

— Что? — задыхается папа. — Что ты такое говоришь?

— План лечения уже составлен. Есть положительные результаты, — продолжает Райкер.

— Райкер! — кричит дядя Ретт. — Что, черт возьми, это значит для Дэнни?!

— Пятилетняя выживаемость — всего пять процентов.

— Боже, — шипит Тристан. — Твою мать... — А затем рявкает: — Нет, мы обязаны что-то сделать!

— Простите меня, — шепчу я.

Папа издает звук, полный боли — что-то среднее между рыком и стоном.

— Ты хочешь сказать, что Дэнни умирает?

— Нет! — отрезает Райкер. — Она просто больна. С лечением она сможет бороться. Она не умирает.

— Разве Ли не может помочь? — спрашивает дядя Ретт.

— Её область — кардиоторакальная хирургия. Не рак мозга, — отвечает Райкер.

Мама немного успокаивается и, отстраняясь, заикается: — Я... я... Только не моя девочка.

Я не нахожу в себе сил смотреть на родных. Горе гасит весь свет. Страх в воздухе можно потрогать руками. Я сжимаю руку Райкера так сильно, как только могу, и он делает шаг, вставая прямо за моей спиной. Я чувствую, как его грудь вздымается и опускается, и пытаюсь подстроить свое дрожащее дыхание под его ритм.

— Самое важное сейчас — то, что Дэнни всё еще здесь, — говорит Райкер твердым голосом, полным той силы, которая мне сейчас необходима, чтобы просто дышать. — Надежда есть. Она будет бороться, и ей нужна вся поддержка и сила, которую мы можем ей дать.

— Но... — стонет Кристофер. — Но...

Я поднимаю глаза и натыкаюсь на волну такой неприкрытой сердечной боли, какой не видела никогда. Папа выглядит так, будто он в прострации. Дядя Ретт не перестает качать головой. Мама... она просто сломлена. По бледному лицу тети Джейми катятся слезы.

Я смотрю на Кристофера — он глядит на меня так, будто я призрак. Пытаюсь сделать шаг назад, но упираюсь в Райкера. А потом я смотрю на Тристана и ахаю, видя боль, застывшую в его чертах, и одинокую слезу на его щеке.

— Простите меня, — всхлипываю я.

Тристан шагает вперед и буквально вырывает меня из рук Райкера. Он сжимает меня в объятиях почти до боли.

— Тш-ш... мы найдем способ пройти через это.

Я киваю, уткнувшись в его грудь. — Я буду бороться.

Чувствую, как Тристан целует меня в макушку. — А я буду бороться рядом с тобой. Поняла? Если тебе что-то понадобится — только скажи.

Я снова киваю.

Тристан отстраняется только для того, чтобы меня перехватил Кристофер. Я чувствую, как его тело дрожит, и, положив руку ему на спину, пытаюсь его утешить.

— Всё будет хорошо, — шепчу я. — Я хочу, чтобы ты ехал в медовый месяц.

Кристофер качает главой. — И речи быть не может. Я не оставлю тебя, когда ты нуждаешься во мне больше всего. Медовый месяц подождет, пока тебе не станет лучше.

Я отстраняюсь, кивая: — Спасибо, Кристофер.

Зная, что должна, я подхожу к папе — он всё еще стоит как под гипнозом. Пытаюсь выдавить улыбку. — Папочка.