Я киваю, моргая, и запинаясь, выговариваю:

— Просто... немного... голова закружилась... от солнца.

Он проводит рукой по моей спине и говорит фотографу.

— Дэнни нужен перерыв.

Тристан помогает мне дойти до стула. Каждый шаг отдается в теле дрожью, будто я не могу рассчитать расстояние до земли и ступаю слишком тяжело.

— Что случилось? — окликает нас мама.

— Просто легкое головокружение. Продолжайте съемку, — отвечает Тристан и опускается передо мной на корточки. Его взгляд внимательно изучает мое лицо. — Ты бледная. Хочешь пить?

Я качаю головой, не уверенная, что смогу удержать воду внутри. — Мне просто... надо посидеть... минутку. Всё пройдет.

Тристан садится на соседний стул и начинает выводить пальцем узоры у меня на спине. Он всегда так делал, когда мы были маленькими, а я должна была угадывать, что он пишет. Я концентрируюсь на движении его пальца, и мои губы кривятся в улыбке.

— Я тоже тебя люблю.

— Не потеряла сноровку, — усмехается он.

К нам подходит папа и садится с другой стороны. — Ты в порядке, принцесса?

— Да, — шепчу я.

— Я видел, как вы с Райкером держались за руки, — говорит отец.

— Да... мы встречаемся. Я люблю... его.

Я начинаю переживать, что папа заметит, какой отрывистой стала моя речь.

— Любишь? — переспрашивает он. — И когда это случилось?

Я подаюсь вперед, опираясь подбородком на ладонь. — Это... назревало с тех пор... как он пришел... в Indie Ink.

— Ты правда его любишь? — спрашивает Тристан.

— Правда. Всем... сердцем.

Папа наклоняется так, чтобы я посмотрела на него. — А что он чувствует к тебе?

— Он любит меня, папочка. Мы счастливы... вместе.

Только тогда отец немного расслабляется. — Наверное, это единственное, что имеет значение.

Если бы мне не нужно было беспокоиться о том, что я умираю, я бы вся извелась от нервов, признаваясь семье, что встречаюсь с Райкером. Сейчас мне абсолютно всё равно.

Я делаю глубокий вдох и встаю, проверяя ноги. Когда они слушаются, я говорю:

— Пойдемте. Давайте закончим... с фото, чтобы пойти праздновать.

Проходит еще полчаса, прежде чем мы добираемся до банкетного зала. Я иду прямиком к главному столу и с поклоном опускаюсь на стул. Потянувшись к стакану, я наливаю воды и выпиваю её залпом.

— Ты в порядке? — спрашивает Райкер, присаживаясь на корточки рядом с моим стулом.

Я улыбаюсь и, наклонившись, целую его в губы. — Да. Просто устала. Как только закончат... с речами, я пересяду к тебе.

— Хорошо. — Он тянется к моему лицу и заправляет прядь волос мне за ухо.

Мама с папой направляются к нам. Папа останавливается поговорить с Райкером, а мама плюхается рядом со мной. — Так значит, ты и Райкер?

Я встречаюсь с ней взглядом и, улыбаясь, отвечаю: — Да, он... тот самый.

Мама склоняет голову набок.

— С тобой точно всё хорошо, милая?

Нет, мамочка. Совсем нет.

Я киваю.

— Просто устала.

Она кладет руку на мою ладонь и сжимает её.

— Ну, по крайней мере, теперь мы можем посидеть.

Пока мама держит меня за руку, мой взгляд снова возвращается к Райкеру.

Я должна рассказать ему сегодня вечером.

Я слышу, как Райкер говорит:

— Да, дядя Картер. Разумеется.

— Хватит его допрашивать, — смеюсь я.

Папа бросает на меня игривый взгляд. — То, что он сын моего лучшего друга, не значит, что я буду давать ему спуску.

Я начинаю смеяться, и в этот момент в зал входят Кристофер и Дэш. Все начинают аплодировать, и следующий час я наслаждаюсь отдыхом, слушая одну речь за другой.

После того как Кристофер и Дэш открывают танцпол, я наблюдаю, как они поднимаются на сцену. Брат стучит по микрофону и говорит: — У нас есть еще одно объявление, а потом можете наслаждаться вечером. — Кристофер ждет, пока все обратят на него внимание, а затем смотрит на Дэш. — Готова?

Она кивает, и они хором восклицают:

— У нас будет ребенок!

Мои губы тут же растягиваются в счастливой улыбке, я аплодирую вместе со всеми.

А затем меня накрывает реальностью.

Встав, я быстро иду в сторону уборных. Оказавшись в кабинке, я чувствую, как дыхание становится прерывистым.

Боже, а что если я не справлюсь? Что если меня уже не будет, когда этот малыш родится?

Эта мысль пронзает меня невыносимой болью, я судорожно вздыхаю, борясь со слезами.

Успокойся, Дэнни. Ты будешь бороться. Ты будешь здесь, когда родится их ребенок.

— Тш-ш... — Я стискиваю зубы, пытаясь взять под контроль разбушевавшиеся эмоции. — Тш-ш...

Мне требуется пара минут, чтобы прийти в себя. Затем я делаю глубокий вдох и вскидываю подбородок.

Ты пойдешь и поздравишь их. Ты будешь улыбаться.

Ты сможешь.

РАЙКЕР

Мои глаза прикованы к Дэнни: она смеется над чем-то, что только что сказала Дэш.

Мама хлопает меня по колену.