— А зачем тянуть? Я месяц думала об этом. Хочу попробовать.

— Не так быстро, подруга, — в его голосе появилась лёгкая усмешка. — Я же говорил — туда не попасть просто по желанию, даже если у тебя миллиард.

Она улыбнулась уголком губ, глядя на огни моста.

— С миллиарда начать легче, чем с желания.

— Возможно. Но желание у них проверяют строже.

Ева сделала глоток вина прямо из бутылки.

— И как это вообще происходит? Что — кастинг в рай для грешников?

— Не совсем, — ответил он спокойно. — Для начала тебя проверят. Не через банки и не через прессу. У клуба есть свои каналы. Люди, которые умеют узнавать всё, что нужно, — тихо, без следов.

— Проверят… меня?

— Твою репутацию, психологию, привычки. Им важно знать, кто ты на самом деле, когда остаёшься одна.

Она фыркнула.

— То есть им не хватит того, что я богата, здорова и способна оплатить их фантазии?

— Нет, — мягко сказал Габриэль. — PULSE не терпит случайных людей. Они должны убедиться, что ты не просто богата. Что ты готова.

Ева усмехнулась.

— Готова к чему? К тому, чтобы снова почувствовать?

— К тому, чтобы потерять контроль, — тихо ответил он. — И не сбежать, когда это случится.

Она замолчала. Эти слова резанули что-то внутри, потому что были слишком точными.

— И если они решат, что я не подхожу?

— Тогда ты останешься там, где тебе скучно.

— То есть в жизни, где всё возможно, но ничего не важно?

— Именно.

Она улыбнулась — коротко, с горечью.

— Ты знаешь, Габриэль, я всегда думала, что мне страшно быть в подчинении.

— А теперь?

— Теперь страшнее остаться такой, как есть.

Он тихо рассмеялся.

— Вот теперь ты действительно готова к PULSE.

Некоторое время они молчали. Только шум города по другую сторону окна заполнял паузы.

— Что мне делать? — спросила она.

— Ничего. Ждать. Я дам им твоё имя. Если решат, что ты им интересна, с тобой свяжутся. Но предупреждаю: когда это случится, ты не сможешь отказаться.

— Приятно осознавать, что выбор — роскошь даже для богатых.

Он усмехнулся.

— Доброй ночи, ma reine sans royaume. Спи спокойно… пока можешь.

Ева повесила трубку и долго сидела, глядя на телефон, будто тот ещё говорил с ней. В комнате стояла тишина — густая, как в преддверии шторма. Она понимала: теперь всё действительно началось.

* * * * *

После звонка сон не пришёл. В спальне стояла полутьма, разбавленная мягким светом лампы и ароматом жасмина из свечи на подоконнике. На тумбе — телефон, бокал вина и сигарета, которая давно догорела до фильтра, оставив тонкую линию пепла на стеклянной пепельнице. Ева лежала, не двигаясь, глядя в потолок, где от огня свечи бегали тени — будто чьи-то пальцы скользили по её телу.

Она не чувствовала страха. Только то странное, едва различимое предвкушение, которое появляется перед бурей, когда ещё тихо, но воздух уже вибрирует. Всё вокруг казалось прежним — те же шелковые простыни, тот же дом, та же жизнь. Но внутри что-то сдвинулось, как будто дверь, которую она боялась открыть, вдруг приоткрылась сама.

В груди было лёгкое волнение, почти забытое ощущение жизни. Она провела пальцем по бокалу, наблюдая, как капля вина медленно скатывается вниз. Мир впервые перестал быть предсказуемым.

«Пусть проверяют,» — подумала она, глядя на свой отражённый взгляд в стекле окна. «Я устала быть безупречной.»

Она выключила свет, оставив лишь одну свечу. И, прежде чем заснуть, успела заметить — впервые за долгое время ей действительно казалось, что она чего-то ждёт.

Глава 3. Приглашение

Декабрь. Париж дышит огнями — витрины сияют золотом, воздух пахнет глинтвейном, жареными каштанами и дорогими духами. Люди спешат, кутаются в шарфы, смеются. Но Ева не чувствует ничего из этого. Только одно — ожидание. Оно плотное, вязкое, почти осязаемое. Как шелковая нить, натянутая между сердцем и чем-то, чего пока нет.

С момента звонка Габриэлю прошло почти три недели. От клуба — тишина. Ни писем, ни звонков, ни намёков. Только пустота экрана и непривычное чувство, что её проверяют.

Иногда она пишет Габриэлю в мессенджере.

«Есть новости?»

Он отвечает всегда одинаково — коротко, с тем самым лёгким смешком, за которым скрывается больше знаний, чем он показывает:

— Не торопись. Они, наверное, тебя проверяют. Я сам не знаю, как это работает. Я член клуба, не организатор.

Ева хмыкала. Иногда злилась. Потом смеялась сама над собой. Для неё это чувство — новое: ждать, не имея власти над временем. Не быть той, кто решает, когда всё начнётся.

Дни текли как под копирку. Холодное утро. Кофе. Плавание в бассейне под куполом. Тело движется, вода ласкает кожу, дыхание ровное. Но внутри — напряжение, словно где-то в глубине невидимый маятник отсчитывает секунды до чего-то важного.