– В курсе. Но работают по шаблону. Нам надо копнуть глубже. Первое: срочный запрос в Нягань. Вся информация по его работе. С кем контактировал, были ли конфликты, финансовые махинации на объекте. Второе: глубокая проверка по банкам. Все счета, переводы, кредиты. Третье: его девушка, Люда. Установить за ней негласное наблюдение. Проверить телефонные соединения, переписку.

Петров быстро конспектировал в свой планшет.

– Будет сделано, товарищ подполковник. А сестра… – он осторожно поднял на меня взгляд. – Она дала согласие на доступ?

Сестра. Слово резануло.

– Дала, – буркнул я. – Оформляй официальный запрос, я подпишу. И, Петров… – я посмотрел ему прямо в глаза. – Дело тонкое. Никакой лишней информации в отдел. Понятно?

– Так точно, – кивнул он, поняв намёк. Дело, связанное с начальником, всегда было минным полем.

Когда он вышел, я снова остался один. Я взял её заявление, которое она написала в участке. Её почерк. Немного изменился, стал более угловатым, нервным. Таким же, как она сама.

Мне следовало быть жёстче. Выпроводить её сразу. Взять заявление и сказать, что с ней свяжутся. Но нет. Я позволил ей прийти. Увидел её.

Я с силой отшвырнул папку с заявлением. Она упала на пол, и бумаги рассыпались. Чёрт! Я не для того пять лет строил карьеру и пытался забыть её, чтобы сейчас, из-за одного её появления, всё пошло под откос.

Надо ехать. Осмотреть вагон. Лично. Уйти в работу с головой. Единственное, что всегда меня спасало.

Я сорвал с вешалки китель и на ходу надел его. Выйдя из кабинета, я бросил секретарю:

– Я на вокзале. На связи.

И широкими шагами пересёк коридор, будто убегая. Но не от дела. А от её призрака, который снова поселился в моей голове. И самое противное было то, что часть меня... была рада этому.

Я вырулил со служебной стоянки, резко включил дворники. Дождь хлестал по лобовому стеклу, превращая вечерний город в размытое пятно огней. В голове стучало: «Идиот. Самый настоящий идиот. Зачем её позвал?» Нужно было гнать прямиком на вокзал, осматривать вагон, опрашивать проводников. Вместо этого я ехал по этому чёртову маршруту, который знал наизусть, будто надеялся её увидеть.

И увидел. На остановке, вся сжавшаяся в комок, в лёгкой куртушке. Она стояла, нахохлившись, втянув голову в плечи, точно промокший воробей, который забыл, куда летел. Руки глубоко в карманах, взгляд устремлён в никуда. Какая-то беззащитная и… потерянная.

«Проезжай. Просто проезжай мимо, Мамонтов. У неё своя жизнь, у тебя своя. Она сама так захотела».

Но нога сама легла на тормоз. Автомобиль с глухим рокотом остановился рядом с остановкой. Она даже не посмотрела. Я опустил стекло.

– Садись, – скомандовал я грубо.

Она медленно повернула голову. Потом покачала головой, отказываясь.

«Ну и правильно, – подумал я. – Так и надо».

Но что-то внутри заставило добавить:

– Поговорить надо. Насчёт брата.

Это сработало. Её глаза метнулись к машине, в них мелькнула искра интереса, смешанная с опаской. Она нехотя, будто каждое движение давалось с трудом, подошла к пассажирской двери и открыла её. Села на переднее сиденье.

– Что ты хотел? – прошептала она, вытирая лицо.

Я смотрел прямо перед собой, на размытую дорогу. Идея, которая сформировалась в голове за последние минуты, внезапно вырвалась наружу, прежде чем я успел её обдумать.

– Со мной поедешь?

Она резко повернулась ко мне, глаза расширились от непонимания.

– Куда?

– До Нягани. Обстановку на месте посмотреть.

«Ты совсем охренел, Мамонтов? – завопил внутренний голос. – Можно было Петрова отправить, можно самому слетать на сутки. Зачем тащить её? Она же только мешать будет!»

Но мысль провести с ней эти сутки в замкнутом пространстве купе, за пределами города, за пределами нашего общего прошлого, была навязчивой и чертовски приятной. Я сам себе не принадлежал в этот момент.

Она молчала. Смотрела в своё окно. Я ждал, сжимая руль. Ждал её отказа. Надеялся на него.

– Мне… маме сиделку надо нанять, – тихо сказала она.

– А что с мамой? – спросил я, и тут же пожалел.

Она вскинула на меня глаза. Впервые за весь вечер посмотрела прямо. И в её взгляде была такая бездонная усталость и боль, что меня будто током ударило.

– Мама после инсульта. Парализована.

«Чёрт. Инсульт».

– Извини, не знал, – выдавил я. – Могу прислать кого-нибудь из своих. Помочь. Если не против.

Она покачала головой, отвернулась.

– Сама найду.

И тут же достала телефон, начала лихорадочно листать контакты.

Я просто завёл машину и тронулся с места, давая ей время дозвониться.

_____

Дорогие читатели, приглашаю вас в новинку нашего литмоба от Рины Раш

БЫВШИЕ. ИСПЫТАНИЕ ЛЮБОВЬЮ

- Что ты делал в парке возле женской поликлиники?

В моём голосе уже меньше дрожи.

- А ты что там делала? Следишь? - спрашивает спокойно муж, чуть прищурив взгляд.