Огромная, круглая, окружённая дубами, чьи стволы были так широки, что трое взрослых мужчин не смогли бы обхватить их руками. Кроны смыкались высоко над головой, образуя живой купол, сквозь который пробивался лунный свет — серебристый, мерцающий, но он терялся в сиянии костров.

Костры горели повсюду — большие, яркие, пылающие золотом и алым, расставленные по кругу, как стражи. Между ними висели фонари — не электрические, а какие-то странные, сплетённые из веток и светящихся нитей, похожих на гирлянды светлячков.

И повсюду были люди… Десятки и сотни людей.

Они танцевали, смеялись, пили из деревянных кубков, кружились в хороводах под музыку, которую я слышала сейчас впервые — барабаны, низкие и пульсирующие, флейты, высокие и вьющиеся, и что-то струнное, вибрирующее, заставляющее кожу покрываться мурашками.

Костюмы.

Боже мой, костюмы.

Платья из листьев — настоящих, шелестящих, золотых и алых, сшитых так искусно, что казалось, будто они выросли на телах. Маски из дерева, из перьев, из цветов. Рога — ветвящиеся, костяные, возвышающиеся над головами. Накидки из меха, расшитые какими-то рунами, светящимися в отблесках огня.

Я стояла на краю поляны, не в силах пошевелиться, просто глядя на это великолепие, на этот масштаб, на эту красоту.

Вот это праздник.

Не какие-то скромные посиделки в пабе под скрипку и бодран. Это была постановка уровня... даже не знаю. Театральная труппа с бюджетом в миллионы. Или съёмки какого-то масштабного фэнтези-сериала.

Я сделала шаг вперёд, зачарованная, не в силах оторвать взгляд от танцующих фигур, от костров, от света, который, казалось, пульсировал в такт музыке. Голоса вплетались в мелодию — поющие, смеющиеся, выкрикивающие что-то на языке, которого я не знала, но который звучал как песня сама по себе.

И никто меня не замечал.

Я стояла в своём грязном пальто, с растрёпанными волосами и порванными чулками — серое пятно на краю этого золотого, сияющего праздника.

А потом кто-то пронёсся мимо — вихрь алой ткани и медных волос — и сунул мне в руки кубок.

Я моргнула, уставившись на него.

Деревянный, грубо вырезанный, тёплый на ощупь. Внутри плескалась жидкость — тёмная, почти чёрная в неверном свете костров, пахнущая вином, мёдом и чем-то пряным, дурманящим.

Что-то внутри меня — осторожное, трезвое, привыкшее взвешивать риски — шепнуло: Не пей. Ты не знаешь, что внутри. Ты не знаешь этих людей.

Я замерла, глядя на тёмную жидкость, которая плескалась в деревянном кубке.

Но жажда была сильнее. Горло пересохло так, что больно было глотать. И какая, к чёрту, разница? Это просто вино. Домашнее, наверное, какой-то травяной настой. Дейрдре всю жизнь делала такие. Я даже не помнила, когда пила последний раз — перед выездом из Дублина? Шесть часов назад? Больше?

Ну, раз уж мне дали...

Я подняла кубок к губам и сделала глоток.

На языке взорвалась сладость— густая, медовая, обволакивающая, с оттенком специй и чего-то фруктового, спелого, как последние яблоки осени. Не вино. Что-то другое. Крепче, мягче, живее.

Я сглотнула, и жидкость потекла по горлу — тёплая, бархатная — и разлилась в животе волной приятного жара.

Хорошо.

Боже, как хорошо!

Я сделала ещё глоток. И ещё.

И мир стал ярче.

Не постепенно — сразу, как будто кто-то повернул регулятор насыщенности цвета на максимум. Костры вспыхнули ослепительнее. Музыка зазвучала громче, отчётливее, каждая нота проникала под кожу, оседала в костях. Краски вокруг — золото огня, алое листьев, серебро лунного света — стали такими яркими, что смотреть было больно, но я не могла отвести взгляд.

Красиво.

Так чертовски красиво.

Я засмеялась — коротко, удивлённо — и тут же зажала рот ладонью.

Что это было за вино?

Голова слегка закружилась. Приятно, легко, как после первого бокала шампанского, когда ещё не пьяна, но уже расслаблена. Тело стало невесомым. Мысли — текучими, неуловимыми.

Контракт с Маккарти. Репетиция завтра. Эндрю и его геолокация.

Всё это казалось далёким, нереальным, как список дел из чужой жизни, которая больше не имела ко мне отношения.

Впереди, среди танцующих фигур, мелькнул знакомый силуэт — тёмная шаль, накинутая на голову и плечи, длинная юбка, покачивающаяся в такт движениям.

Дейрдре.

— Тётя! — позвала я, делая шаг вперёд.

Фигура скользнула между костров, направляясь вглубь поляны.

Я пошла за ней, пробираясь сквозь толпу празднующих, ловя краем глаза мелькающие лица в масках, слыша обрывки смеха, музыки, чувствуя жар костров на коже.

Почти догнала.

Силуэт был совсем близко — ещё несколько шагов, протяну руку и...

И кто-то схватил меня за запястье.

***

Пальцы сомкнулись — тёплые, сильные, настойчивые — и потянули.

Я не успела вскрикнуть.

Меня закружило.

Хоровод.