— Традиция, — фыркнула я. — Какая ещё традиция? Напоить племянницу до беспамятства и оставить спать на земле?

— Не на земле. На пледе. — В её голосе не было и тени раскаяния. — И я всю ночь была рядом. Следила, чтобы огонь не погас.

Я сжала зубы, сдерживая порыв наорать на неё. Сорваться. Потребовать ответов на вопросы, которые я боялась задавать вслух.

Что ты сделала со мной?

Что это было?

Почему я до сих пор чувствую его руки на своём теле?

Но вместо этого я просто кивнула — коротко, отстранённо — и вдавила педаль газа сильнее.

Машина послушно ускорилась, поглощая милю за милей, уносясь прочь от того леса, той поляны, той ночи.

***

Особняк тёти Дейрдре вырос из тумана, как мираж. Каменный, массивный, с башнями и узкими окнами, затянутыми плющом. Вокруг лес, такой густой, что стволы деревьев сливались в сплошную стену, а воздух пах мхом, сыростью и чем-то древним.

Я не была здесь почти пятнадцать лет. Тётя Дейрдре вырастила меня после того, как родители погибли в автокатастрофе, когда мне было пять. Она дала мне кров, образование, научила выживать в мире, где женщине приходится быть сильнее, умнее, хитрее, чтобы получить то, что хочешь.

А потом я уехала в Дублин, построила своё агентство недвижимости с нуля, стала одной из самых влиятельных бизнес-леди города, и визиты к тёте превратились в редкие телефонные звонки по праздникам.

Вина грызла где-то на периферии сознания, но я игнорировала её. Как всегда.

Я притормозила, заезжая на гравийную площадку перед домом, и заглушила двигатель.

Тишина плотная и давящая накрыла мгновенно.

Я откинулась на спинку сиденья, закрыв глаза, и попыталась собраться. Сделала вдох. Выдох. Ещё раз.

Всё хорошо. Ты дома. Точнее, у тёти. Эндрю в Дублине. До свадьбы два дня. Ты успеешь...

Что успею?

Прийти в себя? Забыть? Притвориться, что ничего не было?

— Милая.

Голос Дейрдре заставил открыть глаза.

Она смотрела на меня — спокойно, изучающе, с этим невыносимым пониманием в бледно-голубых глазах.

— Что бы ни произошло этой ночью, — начала она тихо, — ты должна понять одно. — Пауза. — Некоторые вещи случаются не просто так. Некоторые встречи предначертаны. Некоторые связи...

— Прекрати.

Слова вырвались резко, как пощёчина.

Дейрдре замолчала.

Я развернулась к ней, и всё, что кипело внутри последние часы, вырвалось наружу.

— Я не хочу слышать про предначертания. Про связи. Про чёртову магию. — Голос дрожал, но я не сдерживалась. — Ничего не произошло, понимаешь? Ничего. Это был сон. Галлюцинация. Твоё зелье.

Она слушала молча.

— И я выхожу замуж через два дня. — Я сглотнула, ощущая комок в горле. — За Эндрю. Как и планировала. Как и должно быть.

— Ты уверена? — Её голос был слишком мягким.

— Абсолютно.

Ложь.

Мы обе это знали.

Но Дейрдре просто кивнула, открыла дверь и вышла из машины, оставив меня наедине с тишиной и ложью, в которую я отчаянно пыталась поверить.

***

Я сидела в машине ещё минуту. Может, две, пытаясь собраться. Заставить руки перестать дрожать.

Горячая ванна. Чай. Сон.

План был простой, примитивный и спасительный.

Я вышла из машины, захлопнув дверь громче, чем нужно. Гравий хрустнул под туфлями. Воздух был холодным, сырым, пах дождём и землёй.

Обхватила себя за плечи, ёжась от озноба, направилась к крыльцу и замерла.

У входа, прислонившись к каменной колонне, стоял Эндрю.

Сердце ухнуло вниз так резко, что на мгновение перехватило дыхание.

Нет.

Нет, нет, нет. Он не должен быть здесь.

Эндрю, как всегда, выглядел... идеально.

Тёмно-синий кашемировый свитер, сидящий по фигуре. Чёрные брюки. Начищенные ботинки. Светлые волосы аккуратно уложены, ни один волосок не выбивается. Чисто выбритое лицо. Лёгкая улыбка — та самая, обаятельная, которую он использовал на клиентах, на друзьях, на всех, кого нужно было очаровать.

На меня.

Но сейчас, глядя на него, я не чувствовала ничего.

Ни тепла. Ни радости. Ни облегчения.

Только усталость.

И странное, липкое чувство вины.

— Привет, любимая.

Голос был мягким, заботливым — бархатом, который обвивался вокруг шеи, затягивая петлю.

Он оттолкнулся от колонны и пошёл ко мне — неторопливо, уверенно, словно у него было полное право быть здесь.

Я заставила себя улыбнуться.

— Эндрю. — Голос прозвучал ровно. Слишком ровно. — Что ты здесь делаешь?

Он остановился в паре шагов, и его взгляд скользнул по мне — медленно, оценивающе, задерживаясь на лице, на растрёпанных волосах, на измятом пальто.

Что-то мелькнуло в его глазах — слишком быстро, чтобы разобрать. Неудовольствие? Подозрение?

Но улыбка не дрогнула.

— Скучал по тебе. — Он сделал ещё шаг, сократив дистанцию. — Ты не отвечала на звонки всю ночь. Я волновался.

Телефон.