Женщина поверила, и замок щелкнул. Игнат и Стеша оказались на придомовой территории и помчались к подъезду. Игнат бегал быстро, а вот Стеша – не очень. Когда она догнала парня у подъезда, им уже снова открыли дверь – трюк Игната с полицией опять сработал.

Они вошли в огромный красивый холл с лавочками и живыми цветами, а из-за стойки тотчас появилась пожилая консьержка.

– Вы к кому, молодые люди? – чинно спросила она.

– Девяносто шестая квартира, – бросил Игнат, нажимая на кнопку лифта. Судя по настенной табличке рядом, девяносто шестая квартира находилась на тринадцатом этаже. – Хозяин же дома?

– Антон? Он буквально пять минут назад с другом и подругой вернулся. Вы ему скажите, пожалуйста, чтобы снова не включал музыку громко, соседи жалуются, – попросила консьержка. – А то он меня не слушает. А жильцы недовольны.

– Скажем, – коротко пообещал Игнат и первым шагнул в лифт, створки которого распахнулись. Стеша юркнула следом за ним.

Еще полминуты, и они оказались на тринадцатом этаже. Игнат быстро нашел девяносто шестую квартиру и позвонил, велев Стеше отойти в сторону. Его лицо казалось спокойным, но та ярость, которая исходила от парня, начала пугать. Глаза казались словно стеклянными, а кулаки были крепко сжаты, и наблюдательная Стеша вдруг подумала: Игнат беспокоится за Ярославу так, будто она или реально его младшая сестра, или любимая. Наверняка второй вариант.

Елецкий позвонил еще раз. Потом еще. И еще. И еще. А затем, словно услышав какие-то шорохи, уверенно и с каким-то угрожающим спокойствием сказал:

– Если ты мне, гаденыш, сейчас не откроешь, я выломаю дверь. Не смогу сам – дождусь людей отца, они в пути. А потом я тебя изобью так, что ты не сможешь двигаться. Возможно, никогда. И трахаться ты никогда не сможешь, потому что я тебя лично кастрирую. Уяснил? Ты же знаешь, что я не шучу. Открой, и я тебя не трону.

Стеша сглотнула. Ей снова стало страшно, но убегать она не собиралась. Яру нужно спасти! Иначе какая она подруга? Слова Игната подействовали. Спустя минуту дверь скрипнула и все же открылась. Игнат резко дернул ее на себя и ворвался в квартиру.

Глава 2. Я спасу тебя

– Раздевай ее, Геныч, – велел Сейл, возясь у камеры, – аппаратуру нужно было правильно настроить.

Его друг с цветными прядями в волосах скинул с себя футболку, обнажая подтянутый торс, забитый татуировками. Он нагнулся к лежавшей без сознания Ярославе и погладил ее по волосам. Словно почувствовав это, девушка пошевелила пальцами, но в себя не пришла. Парень погладил ее по щеке, коснулся приоткрытых губ, провел по ним средним пальцем. Легонько сжал ее подбородок, заставляя рот открыться чуть шире и дотронулся пальцем до языка. На его лице расцвела довольная ухмылка.

– А она ничего, да, Сейл? Мне, правда, телки пофигуристее нравятся, у этой буфера маленькие, но ничего. Зато ножки длинные. И волосы обалденные. Да, детка? – проговорил Геныч, гладя девушку по плечам и касаясь груди. – Тебе понравится. Даже жаль, что не вспомнишь потом.

– Раздевай ее, говорю, – поморщился Сейл.

Он был недоволен – они выбились из графика, слишком долго девка танцевала и не подходила к бару. Честно говоря, ему вообще казалось, что сегодня ничего не получится и придется выслеживать ее в следующий раз. Снова платить ее подружке, чтобы притащила в клуб. Но все-таки удалось подсыпать ей немного «волшебства» в бокал. Волшебством они с другом называли порошок, который позволял сделать доступной любую девушку. Всего-то нужно подмешать его в напиток. Кто-то, как Ярослава, терял сознание, а придя в себя утром, ничего не помнил. Кто-то находился в измененном состоянии сознания, понимая, что с ней делают, но не в силах сопротивляться. Для Сейла это было веселое развлечение – девушек он особо и за людей не считал. А потом оно переросло в заработок. Иногда они с другом снимали видео и продавали на платформы с контентом «восемнадцать плюс». Разумеется, это был Даркнет, где подобные реалистичные видео имели почитателей. И деньги капали неплохие. Только вот с сестренкой Елецкого все было иначе. Сейл хотел отомстить, а возможно, и начать шантажировать Игната, который прилюдно его унизил.

Геныч стянул с Ярославы кофточку – она осталась в телесного цвета лифчике и облегающих джинсах.

– Скромница, – проговорил он, касаясь лямочек. – Я-то думал, у нее красивое бельишко. С кружевом и сеточкой. Ну ничего, скромницы мне тоже нравятся.

Пока Сейл, тихо матерясь, продолжал настраивать камеру, Геныч, то и дело поглаживая Ярославу по обнаженному животу, начал расстегивать ремень, потом – пуговицу и ширинку. Начал было стаскивать с нее джинсы, продолжая умиляться ее белью.

– Такая невинная, – пробормотал он, любуясь ее бедрами. – Я ее уже хочу, чувак. Настраивай быстрее, у меня уже полная боевая готовность. – С этими словами он коснулся паха и захохотал, довольный собственной шуткой.

– Да сейчас, – отозвался Сейл.

– Слушай, а кто она? – спросил Геныч, продолжая медленно стягивать с Ярославы узкие джинсы. Он будто бы кайфовал от этого процесса, предвкушая дальнейшее.