– К счастью, ваш брат подоспел вовремя. Вы не пострадали от действия злоумышленников, – все таким же корректным тоном сказал доктор. – Мы поместили вас под капельницу и договорились отпустить днем. Пока что побудете под нашим наблюдением.

– Хорошо, – согласилась я, понимая, что деваться некуда. – А мой… брат, он где?

– Скоро навестит вас, пока что отдыхайте, – услышала я и осталась в палате одна – но буквально на пару минут. Пришла медсестра – улыбчивая женщина с черными, как смоль, волосами, принесла воду и поднос с едой, на которую я и смотреть не могла. Потом поставила мне еще одну капельницу, повеселила медицинскими шутками и ушла, оставив меня наедине с тяжелыми мыслями. Слава Богу, она принесла мне мой телефон, и я написала маме, что осталась у Стеши, а подруге отправила сообщение, что у меня все хорошо. Хотя хорошего было мало —ужасно тошнило, а голова болела так, будто готова была расколоться. Зато от Стеши я узнала, что Игнат приехал вслед за нами в клуб, а поэтому смог найти меня так быстро, буквально по горячим следам. Я слушала голосовые Стеши и понимала, что это настоящее чудо – то, что она заметила, как меня увозят, то, что Игнат оказался рядом, и в итоге я не пострадала.

Днем за мной действительно приехал Игнат. Я сидела на подоконнике и рассматривала верхушки облетающих крон, когда он зашел в палату без стука, заставив меня вздрогнуть. Подошел к окну и обнял меня без слов. Одна его ладонь была у меня на плече, второй он гладил меня по затылку. Стало гораздо спокойнее, и меня изнутри словно осветило солнечным светом. В эти секунды Игнат был таким, каким я его полюбила: мягким, нежным и заботливым.

– Спасибо, – сказала я, уткнувшись носом ему в грудь и чувствуя знакомый тонкий аромат хвои и кашемира с нотками дыма. – Если бы не ты…

– Если бы не я, этого бы не произошло, – вдруг отпустил меня Игнат. – Сейл хотел отомстить мне. Ур-р-род. – Его глаза вспыхнули яростью, но она тотчас рассеялась. – Я виноват перед тобой. Прости.

Мне было странно слышать то, как Игнат Елецкий извиняется. А где его гордость и самолюбие? Неужели он смог побороть их? Ради меня?..

– Это не так. Ты ни в чем не виноват, – сказала я тихо. – Ты спас меня. И я благодарна тебе. Безумно благодарна. Если бы не ты… Не знаю, что бы со мной случилось. Спасибо, Игнат.

– Повтори, – вдруг попросил он, гладя меня по щеке. Его янтарные глаза блестели.

– Спасибо? – улыбнулась я, не отрывая взгляда от его лица.

Он тоже улыбнулся – уголками губ.

– Нет, глупая. Имя. Мне нравится, когда ты называешь меня по имени таким тоном.

– Каким же? – снова спросила я, тая от его прикосновений.

– Таким, словно я что-то для тебя значу.

Я закинула руки ему на плечи, обтянутые тонким свитером, и произнесла его имя – несколько раз, и каждый раз все тише и тише, потому что он постепенно склонялся ко мне, словно желая поцеловать.

– Игнат. – «Моя ненависть стала любовью». – Игнат. – «Но любить тебя так больно». – Игнат… – «Когда ты рядом, на меня будто небо падает со всеми его звездами»…

В четвертый раз я произнести не успела – его губы накрыли мои губы так мягко и нежно, что мои глаза сами собой закрылись, и я инстинктивно потянулась ему навстречу, желая углубить этот поцелуй так сильно, насколько только возможно.

Целовались мы самозабвенно и чувственно до прихода доктора, который сделал вид, что ничего не заметил. Он дал несколько наставлений и отпустил меня домой. Я вышла на улицу, слегка покачиваясь от слабости, и Игнат, поняв это, придерживал меня за плечо. Он открыл передо мной дверь своей машины, дождался, когда я сяду, и только тогда опустился рядом на водительское кресло. Мы поехали домой, и по дороге он сказал мне, что я могу не волноваться – родители ни о чем не знают.

– Если хочешь, можем пойти к ментам, – с сомнением в голосе произнес Игнат.

– Нет, – покачала я головой. – Я думала об этом, но нет… С одной стороны, этих мразей нужно наказать, чтобы они больше ничем таким не занимались. А с другой… Ничего не доказать. Они ведь не успели ничего сделать. И мне… стыдно. Очень. Как будто я сама какая-то грязная, совратила их.

– Это не твоя вина, сказал же, что моя.

Игнат почему-то крепче вцепился в руль, и костяшки его пальцев выступили сильнее. А я только сейчас заметила, что на правой руке они сбиты.

– Это потому что ты дрался, да? – тихо спросила я.

– Дрался? – усмехнулся он. – Драться – это когда на равных. Я просто бил. Если бы не твоя подруга, ему бы плохо пришлось. Она меня остановила.

– Стеша? – удивленно переспросила я.

– Да. Твоя Стеша заботится о тебе. Пошла вместе со мной в квартиру к этим уродам, – вдруг сказал Игнат. – Смелая, хотя по ней и не скажешь. Хороших друзей надо беречь. Их мало.

Я улыбнулась. Стеша действительно была смелой девочкой. Сильной и смелой, хотя сама этого не осознавала.

– А насчет наказания ты не беспокойся, – продолжал Игнат. – Раньше они делали интересные видео и продавали их или шантажировали жертв. А теперь сами стали актерами. Главными.

На его лице появилась ухмылка.

– Что ты хочешь сказать? – удивилась я.