Знакомство с новой сценаристкой он пропустил, но, подключившись на очередной созвон, с первой же минуты обратил на нее внимание. В списке участников она числилась под ником «Мила». На аватарке — невзрачный пейзаж, который никак не раскрывал характер человека. Но ее голос… Голос был особенным. Он показался странно знакомым, и Серж не мог понять, кого он ему напомнил. Руководитель проекта давно нахваливал работу девушки и, кажется, не зря. Она, как оказалось, была довольно популярной в своей нише писательницей, но решила попробовать себя в смежной сфере. Мила умела удивлять. Идеи, которые она продвигала, были тем самым глотком свежего воздуха, который и поручал найти Серж при подборе нового сотрудника. Предложения Милы были оригинальными, она мыслила неформатно и тонко чувствовала сюжет, будто по-настоящему проживала визуальные новеллы, которые казались не вымышленными, а реальными историями, талантливо приукрашенными богатой фантазией девушки.

Чем больше Серж наблюдал за работой Милы, тем больше убеждался, что эта девушка станет ключом к успеху проекта. Атмосфера в команде изменилась. Появился азарт, новые идеи рождались почти на каждом собрании. Люди заряжались ее энергией. Серж мог больше не подключаться к совещаниям — команда справлялась и без него. Но он продолжал приходить, убеждая себя, что просто наблюдает за процессом, хотя в глубине души понимал: его тянет нечто большее. То, что пряталось за незамысловатым пейзажем на аватарке и знакомым голосом, который никак не давал покоя.

Серж никогда не видел Милу, но ее голос и манера общения будто рисовали перед ним живой образ. Она казалась солнечной, звонкой, естественной. У нее было то редкое душевное обаяние, которое невозможно подделать. Открытая и легкая, она без застенчивости могла пошутить или метко подколоть, удивляла своим умом, широким кругозором и уверенностью. Но при всем этом оставалась комфортной в общении. Она умела выслушать, поддержать и ненавязчиво направить в нужное русло. Каждый раз, слыша ее голос, Серж ловил себя на том, что невольно улыбается. Хорошо, что камеры на совещаниях были выключены, — никто не мог заметить выражения его лица. Обычно он молча слушал, что обсуждает команда, но однажды решил вступить в дискуссию. Тема была ключевая — сценарий требовал ответа на непростой вопрос: что выберет главный герой — быть с любимой девушкой или запретить себе любить? Все участники, кроме Милы, высказали свое мнение. Но именно ее точку зрения хотелось услышать Сержу.

— Почему вы молчите, Мила? — неожиданно обратился он напрямую.

— Потому что этот вопрос не имеет смысла, — ответила она, и ее голос прозвучал тихо, но уверенно.

— Поясните, — заинтересованно попросил Серж, приподняв бровь.

— Спрашивается, может ли герой запретить себе любить. Верно?

— Верно.

— А разве он спрашивал у себя разрешения, когда полюбил?

Ее тон был дружеским, но с истиной, которую она озвучила, сложно было поспорить. Серж молча обдумывал ее слова. Любовь действительно не спрашивает разрешения. Так может ли она подчиниться запрету? Он невольно улыбнулся. Эта мысль была простой и очевидной, но почему-то казалась ошеломляющей. Их разговор продолжился. Сначала Серж хотел обсудить сюжетный поворот, но диалог быстро перерос в личный — глубокий, философский, захватывающий. Остальные участники молча наблюдали за их беседой, словно за игрой двух мастеров, которые говорили совсем не о работе, но ход их мыслей зачаровывал слушателей. Серж даже не заметил, как забыл о коллегах. Об этом напомнила ему сама Мила.

— Простите, кажется, мы слишком увлеклись, — мягко намекнула она.

Он опомнился и услышал, как в наушниках раздался добродушный смех коллег. На мгновение Серж почувствовал себя мальчишкой, которого поймали за чем-то неположенным. Легкое смущение охватило его. Он не мог вспомнить, когда в последний раз кто-то заставлял его испытывать подобные чувства. Но Миле это удалось — непринужденно, легко, ненавязчиво. И ему это понравилось.

После того совещания Серж чувствовал себя странно. Что-то в нем щелкнуло, будто запустился механизм, действие которого он сам не понимал. Мысли крутились вокруг одного — ее голоса, ее слов. Он брался за дела, пытался сосредоточиться, но едва начинал, как отвлекался, теряя нить. Даже отказался от предложения друзей встретиться в баре. Шумные разговоры и пустой смех были совсем не тем, в чем он нуждался.

Серж хотел тишины. И… возможности вновь услышать Милу. Но что написать? Как найти повод? Это было похоже на наваждение. Раньше все было просто. Долгое время он не верил в любовь — она приносила только боль, в чем еще больше убедился после смерти Славы. Подпуская человека ближе, ты лишь увеличиваешь шансы на новые страдания, теряя его. Поэтому в жизни Сержа все было просто: он хотел удовольствия — и получал его, не обещая своим спутницам ничего большего. Те, кто соглашался на эти условия, оказывались в его постели, получая наслаждение друг другом, но никто из них не рассчитывал на глубокие чувства. Все было взаимно.