Спустя пару минут, опустив голову и изо всех сил стараясь, чтобы страх и дрожь не взяли контроль над телом, Пейдж уже семенила за своим новоиспеченным господином, который умудрялся на ходу читать ее контракт. Добравшись до припаркованного у рынка скромного темно-синего двухдверного «остина-семь» с брезентовой крышей, он, не глядя на спутницу, небрежно кивнул ей:

– Садитесь, мисс Эванс.

Пейдж покорно выполнила указание, осторожно устроившись на пассажирской части общего с водителем сиденья, – впрочем, иного места в «малютке остине» не предусматривалось. Пока господин обходил автомобиль спереди, она успела мельком окинуть взглядом идеально чистый салон, смутиться грязи на своих ботинках и оценить тонкий, приятно ненавязчивый запах древесной, сандаловой свежести – после вони невольничьего рынка просто божественная перемена.

Прокурор Лэйк занял водительское место, механическим жестом прислонил к дверце трость и бережно свернул контракт, убирая его во внутренний карман все еще расстегнутого пальто. Не удостоив пассажирку взглядом, он завел двигатель, удивив наличием в машине электростартера: пусть Пейдж не сильно разбиралась в новинках техники, но благодаря Гейлу знала, что такое удобство начали устанавливать на «остин» совсем недавно, позволив водителям не крутить никаких внешних железок для запуска движка.

– Не люблю впустую тратить время. Мне дорога каждая секунда в сутках, поэтому поговорим по дороге, – ничего не выражающим ровным тоном произнес Лэйк и, положив тонкие пальцы в перчатках на руль, выехал с парковки. – Если сейчас вы думаете, что вам сказочно повезло, мисс Эванс, то придется вас сильно разочаровать: спустя неделю работы на меня возможность убирать отходы за стариками покажется вам раем.

Пейдж настороженно наблюдала за ним и каждым его небрежным движением – с машиной он управлялся практически играючи. А вот в какую игру хозяин захочет поиграть с ней – большой и опасный вопрос.

– Я не боюсь трудностей, сэр, – тихо проронила она, вот только ее как будто не услышали – или не замечали, как прилипчивую мошку.

– Что вам следует уяснить сразу и на весь грядущий год нашего сотрудничества: чем меньше вы раздражаете мои глаза, тем приятнее будет нам работать. Я бы предпочел, чтобы вы стали моей тенью, – именно из-за ненормированного графика у меня не задерживаются помощники, но, так как вы будете жить прямо в моем доме, многие проблемы отпадут сами собой. Надеюсь, Пи-Джей не соврал и вы впрямь имеете опыт секретаря?

Закончив свой разговор с лобовым стеклом, Лэйк сделал выжидательную паузу, и Пейдж поспешила объясниться:

– К сожалению, он или приукрасил, или недопонял меня: я не секретарь, а только машинистка в газете. Но гимназию окончила, и я быстро учусь.

– Прискорбно, – тяжело вздохнул Лэйк, однако ни его темные глаза, ни единая мышца лица не отразили никаких эмоций по поводу вранья работорговца. – Что ж, мисс Эванс, тем хуже для вас. Ваши непосредственные обязанности: следовать за мной и за-пи-сы-вать, – четко разделяя слоги, чуть громче обозначил он, подчеркнув главное слово. – Вы – мой живой блокнот, и если через неделю я спрошу, что и кому говорил в пятницу в девять вечера, то ваша задача – отрапортовать и напомнить. Это ясно?

– Да.

– Вы пишете все. Если меня вызывают на место преступления, вы фиксируете каждую мелочь: время вызова, время прибытия, фамилии и звания всех присутствующих, подробнейшее – запомните, подробнейшее! – описание места происшествия, описание трупа, каждое мое слово и наблюдение, даже если это кажется вам незначительной, вскользь упомянутой мелочью…

– Т-трупа? – испуганно пролепетала Пейдж и судорожно сжала в кулаке подол юбки.

И снова на ее реакцию господину было абсолютно наплевать, пока он продолжал на ходу вываливать на нее должностную инструкцию.

– Вы исполняете все мои мелкие поручения по доставке документов и уведомлений, а также фиксируете расписание судебных заседаний и следите за их переносами: первые два помощника были уволены именно из-за своей нерасторопности. Даже минутное опоздание – неуважение к суду, и если оно случится из-за вас, я найду способ наказать и без всяких телесных истязаний. Не забывайте главное, мисс Эванс: каждое мое слово для вас с этого момента и на весь ближайший год является прямым приказом. И если вы не исполняете какой-либо из них, я имею полное право сделать так, что ваши светлые дни закончатся в шахтах.

Он наконец-то повернул к ней голову – и, черт побери, лучше бы этого не делал: от его пришпиливающего черного взгляда у Пейдж холодок пробежал между лопатками. В голове моментально растворились все мысли, а в ушах зазвенело.

– Мисс Эванс, вы понимаете, что я говорю? – строго вопросил Лэйк, потому что ее молчание неприлично затянулось.

– Э-э… да, простите, – торопливо кивнула она, радуясь про себя, что он снова переключился на дорогу.