«Забавно. Я ненавидел их. Амброуса, Йоргиса, Эрвин. Я ненавидел их, потому что ты того хотела. Я верил, что все зло, что мы несем, исходит от них, а ты — жертва, которую понимаю лишь я. Каждый из нас верил, что понимает тебя только он. Но только это тоже ложь. Мы все были лишь рабами. Рабами, которых ты использовала, чтобы контролировать других рабов.»

Удар. Ранение. Негодующий крик Йоргиса. Жесткие слова. Так. Нет времени драться. Нужно вспомнить начальный план.

— Владычица изменила решение. Иди к ней и получи новые распоряжения.

— С чего бы ей передавать это через тебя? Ведь гораздо удобнее сообщить по мыслесвязи.

К счастью, ответ пришел сходу. Ильмадика никому не позволяла полностью проникнуть в ее планы. Слишком она, как понимал сейчас ученый, боялась того, что рабы могут выйти из-под контроля. Правильно, как оказалось, боялась.

«Я больше не твой раб».

— Хочешь сказать, что знаешь все помысли Ильмадики?

— Тоже верно.

И тут, в самый неподходящий момент, по мыслесвязи пришло «широковещательное» сообщение:

«Всем адептам! Киллиан Реммен нам больше не друг! Он предал нас, соблазненный пленной чародейкой Иолантой Д’Исса! В данный момент он штурмует тюрьму, пытаясь освободить ее! Все, кто в столице — идите на помощь!»

Понимая, что сейчас произойдет, Килиан сосредоточил магнитное поле на рукояти шпаги, отводя выпускаемые Йоргисом разряды молний через клинок в землю.

— Предатель.

Но почему-то эти слова ни капли не поколебали решимости бывшего адепта.

Трансформация Йоргиса не была прекрасной и величественной, как у Амброуса. Не была она и пугающей, как у самого Килиана, или брутальной, как у Эрвин. Скорее она была... довольно противной. Но вместе с тем, весьма и весьма эффективной.

Адепт походил на антропоморфного спрута. Необычайно длинные щупальца позволяли ему атаковать со всех сторон одновременно. Аморфное, рыхлое тело было почти неуязвимо для поверхностных повреждений. Широкая акулья челюсть могла перекусить практически любой металл.

«Все мы во что-то играли. Ты поощряла нас в этом: достаточно было диктовать правила игры, чтобы мы плясали под твою дудку. Йоргис играл в покорителя женских сердец. Эрвин играла в защитника угнетенных. Амброус играл в короля. Я играл в героя.»

Позволив, наконец, телу перейти в боевую трансформацию, Килиан выступил навстречу щупальцам. Шесть стремительных взмахов клинков. Четыре яркие вспышки электрических разрядов, доставляемых через лезвия. Четыре раны на теле спрута.

«Но сейчас я созрел до того, чтобы перестать играть. Прости, Владычица. Мальчик повзрослел.»

Два клинка плясали, рассекая воздух и выводя затейливую мелодию. Наверняка со стороны это было красиво. Но Килиан не видел этого. Он продолжал держать оборону.

Не подпуская чудовище к женщине, которую любил.

Поднявшись на ноги, Лана отступила назад, к стене. Молодец, девочка. Поняла, что сейчас будет лучшим, что она может сделать. Обеспечила Килиану свободу маневра.

Поднырнуть под удар. И с размаху вогнать шпагу в основание щупальца. Йоргис взревел от боли; три других щупальца конвульсивно дернулись, ударяя по стенам, от чего темница заходила ходуном.

Килиан выпустил шпагу, оставляя ее в ране, и освободившейся рукой начертал в воздухе полукруг. Догадавшись, что сейчас он атакует магией, Йоргис попытался перехватить удар магнитным полем...

И притянул практически к самым рукам сгусток раскаленной плазмы. Конвекция — страшная штука.

Разумеется, так как плазменный шар находился все-таки на некотором расстоянии, его жара не хватило, чтобы причинить серьезные повреждения адепту. И все же, руки ему хорошо обожгло. А главное — отвлекло его внимание, позволяя ученому вложить остаток воли в решающую атаку.

Прыжок. Щупальца пытаются перехватить его, но слишком поздно. Замах. Колющий удар в грудь. Шпага вонзается на несколько сантиметров ниже сердца. Ничего. Заклятье изменения кристаллической решетки. Прямо в теле Йоргиса клинок изменил свою форму, в буквальном смысле находя сердце.

И поворот напоследок.

«Я больше не один из вас».

— Кили! — воскликнула Лана, — Ты все-таки пришел! Я...

— Нет времени! — рявкнул Килиан, — Замри!

Неуклюжим движением достав из кармана куртки телепортационный кристалл Альбаны, ученый бросил его в сторону девушки. Немного не добросил.

— Прыгай в «нору»! Я прямо за тобой!

Окружавший «кротовую нору» фиолетовый свет скрыл от девушки его лицо. Скрыл от нее обман.

Потому что еще в разгар боя Килиан почувствовал нарастающую ломку — ту самую, какую испытывал всегда, когда чувствовал, что подвел Ильмадику. Во время боя он худо-бедно держался на адреналине.

Теперь же понимал, что едва может шевелиться, а о том, чтобы сделать шаг, и речи не идет.

Чародейка исчезла, и гипертуннель закрылся за ней. А Килиан уже мог думать лишь о непереносимой боли, ломавшей и выкручивавшей его тело.