Матти коротко хмыкнул и уголки его рта дёрнулись вверх. Пожав плечами, он переключил передачу и тронулся.

Выбравшись из города, сначала они ехали по асфальтовой дороге. Минут через сорок Мелентьев свернул направо, и машина затряслась по грунтовой дороге.

«Нива» кренилась, буксовала в колеях, заполненных бурой водой. Сосны стояли вдоль дороги плотной стеной. Солнечный свет прорезал лес косыми лучами, в которых кружилась мошкара. Воздух в салоне стал чище, пах смолой и нагретым камнем.

Дорога сузилась. Пожухлая трава шуршала по днищу машины. Ветви хлестали по стёклам, оставляя на них влажные следы. Мелентьев ехал медленно, его пальцы крепко держали руль.

Наконец, Матти остановил машину и выключил двигатель. Глухая тишина навалилась сразу. Ее нарушал лишь треск остывавшего металла.

– Всё, – произнес он. – Дальше пешком.

Они вышли из автомобиля. Мелентьев шел первым, раздвигая кусты. Анна шагала за ним. Под ногами пружинил белесый мох, и лопались ягоды брусники.

Вскоре лес расступился.

Перед ними простиралась небольшая поляна. Трава на ней была выше, сочнее и отливала пронзительно-яркой зеленью. Чувствовался запах прогретой солнцем земли, мяты и перегноя.

Мелентьев остановился и произнес:

– Вот. Пришли.

Стерхова обвела взглядом поляну. Ничего, кроме травы, молодой поросли ольхи и кустов шиповника.

– Что «вот»?

– Здесь и стоял дом Кеттуненов. – Матти повел рукой.

– Спасибо. – Анна усмехнулась коротко и беззвучно. – Что с ним случилось?

Мелентьев сделал паузу, запрокинул голову и посмотрел на вершины сосен.

– Сгорел.

– Когда? – уточнила Стерхова.

Он потер пальцами подбородок.

– Точно не помню… Вскоре после отъезда Кеттуненов.

– После их исчезновения, – поправила Анна, четко выговаривая каждое слово.

Она вышла на центр поляны и увидела в траве почерневшие от времени и огня остатки фундамента.

Обернулась к Мелентьеву.

– Это дело не просто забыли, – проговорила она. – Его полностью стёрли.

«Стереть проще, чем расследовать.

Это не ошибка.

Это решение».

Глава 4 Неполная проверка

Птичий щебет оборвался. Стерхова зашагала к краю поляны. Ее лицо было спокойным – без следов раздражения или злости.

– Поблизости кто-нибудь проживает?

Мелентьев ответил не сразу. Опустил взгляд к ботинкам, испачканным раздавленной брусникой, медленно провёл подошвой по траве.

– В четырёх километрах, на берегу Ладоги, база отдыха «Сампо Ранта». В километре, чуть севернее, хутор Кале Рантонена.

Стерхова достала блокнот. Перелистнула несколько страниц и задержала палец на записях.

– В деле есть его показания. Едем туда.

Матти коротко выдохнул, развернулся и пошёл к машине.

Обратно выбирались тяжело. «Нива» месила мокрую грунтовку, колёса срывались в колеях, двигатель надрывно ревел на подъемах. Машину тянуло в сторону. Мелентьев вёл резко, без привычной плавности, удерживая руль обеими руками.

Анна смотрела в окно на кривые стволы сосен.

Хутор Кале Рантонена появился внезапно. Аккуратный сруб под шиферной кровлей, синие наличники, плотно уложенная поленница. Возле дома стояли два седана одной модели.

Мелентьев остановил «Ниву» поодаль, не заезжая на двор. Они вышли и направились к дому.

Из коровника доносилось глухое мычание, из-за сарая – блеяние коз. По всему двору бегали куры. Земля у крыльца была плотной, гладкой, со следами метлы.

Из сарая вышел мужчина в рабочем комбинезоне. Он вытер руки ветошью, на мгновение задержал взгляд на Мелентьеве, потом перевел на Стерхову.

– Нам нужен Кале Рантонен, – сказала Анна.

– Он умер. – Мужчина протянул руку Мелентьеву. Анне просто кивнул. – Меня зовут Дмитрий Рантонен. Я его сын.

Он жестом пригласил их войти в дом.

Внутри было светло и сухо. На кухне – современная техника, и тяжёлый дубовый стол. Пахло деревом и едой. Не деревенская изба, а городская квартира, перенесённая в лес.

– Могу чем-то помочь? – спросил Дмитрий, когда все трое расселись вокруг стола.

– Тридцать пять лет назад ваш отец давал показания по делу Кеттуненов, – сказала Стерхова.

– Я их помню. – Он кивнул. – Они все пропали.

– Сколько вам тогда было лет?

– Четырнадцать.

– Знакомы с Юхо Кеттунена?

– Нас возили в школу на автобусе. Он учился на год младше меня.

– Что вы знаете об исчезновении семьи? Может быть, отец что-то рассказывал?

Дмитрий снова кивнул.

– Отец говорил, что нам лучше молчать…

– В какой связи? – уточнила Стерхова.

Мелентьев, сидевший до этого отстранённо, выпрямил спину и повернул голову.

– Думаю, теперь можно рассказать. Время уже другое, – сказал Дмитрий.

Он встал, поставил перед ними кружки и, не спрашивая, налил чай.