– Если коротко: мелкая серебряная монетка, так называемая «чешуйка». Чеканилась в России в шестнадцатом-семнадцатом веке. На одной стороне, если приглядеться, изображен всадник с копьем. Отсюда название «копейка». С другой – вязь с инициалами царя.

Анна пробежала глазами первые строки заключения: состав сплава, степень износа, ориентировочная дата.

– Это нам ничего не дает.

– Подождите… – сказал Мелентьев. – Читайте на втором листе. В порах и микрорельефе металла обнаружены микрочастицы крови.

Стерхова быстро выдохнула, отыскала абзац в нижней трети второй страницы. Прочитала его. Потом прочитала еще раз.

– Кровь человека. – Отказной материал перестал для нее существовать.

– Да, – кивнул Мелентьев. – Следы старые, но сохранились в герметичном слое окислов.

– Значит, вещдок. Нужна молекулярно-генетическая экспертиза.

– Профиль ДНК? – уточнил Мелентьев. В его голосе прозвучала плоская, служебная интонация. Он откашлялся. – Постановления о возбуждении уголовного дела нет.

– В рамках доследственной проверки, – сказала Стерхова. Ее голос был тихим, но жестким. – Обнаружение крови на предмете, изъятом с места исчезновения людей – достаточное основание для углубленной проверки.

Мелентьев молчал, барабаня пальцами по колену.

Анна отложила документ. Придвинула клавиатуру и, не глядя на монитор, стала печатать.

«На основании ст. 144 УПК РФ, в рамках проверки сообщения о безвестном исчезновении семьи Кеттунен, постановляю назначить молекулярно-генетическую экспертизу предмета, изъятого в ходе проверки…»

Она описала объект и сформулировала вопросы эксперту. Отправила на печать. Подписала. Протянула отпечатанный лист Мелентьеву.

– Выполняйте.

– Слушаюсь. – Он взял постановление и вышел из кабинета.

Стерхова открыла на компьютере чистый документ и начала печатать рапорт.

«В ходе доследственной проверки по сообщению о безвестном исчезновении, собраны данные, указывающие на признаки преступления».

Остановившись, убрала руки с клавиатуры. Через минуту продолжила печатать.

«На основании изложенного, руководствуясь ст. 140 УПК РФ, считаю необходимым решить вопрос о возбуждении уголовного дела по признакам преступления, предусмотренного п. „а“ ч. 2 ст. 105 УК РФ».

Нажала Enter и составила список:

«Обнаружен предмет со следами вещества бурого цвета.

Заключение эксперта о наличии крови.

Показания свидетелей (Рантонен, Морозов, Переяйнен).

Несоответствие новых показаний протоколам 1989 года.»

Она убрала папку с материалами в сейф, распечатала рапорт, расписалась и вышла в коридор.

Войдя в приемную начальника отдела, Стерхова спросила у секретарши:

– Ремшу у себя?

Вилма прервала работу и поднялась из-за стола.

– Ждите. Сейчас спрошу.

Анна села рядом с крупным бородатым мужчиной. Он не смотрел по сторонам, делал пометки в каком-то документе. Что-то вычеркивал, что-то дописывал.

Мужчина поднял голову в тот момент, когда секретарша появилась из кабинета.

– Валерий Николаевич, вас ждут, – сообщила Вилма.

Тот встал и, проходя мимо Стерховой, произнес.

– Добрый день.

– Добрый, – ответила она.

Он вошел в кабинет. Дверь закрылась.

Стерхова спросила у Вилмы:

– Кто такой?

– Лайтинен, – ответила та.

Ожидание затянулось. Лайтинен вышел от Ремшу через тридцать минут, и секретарша кивнула Анне.

– Заходите. Лидия Наумовна ждет вас.

Войдя в кабинет, Стерхова положила рапорт на стол перед Ремшу.

Та подняла глаза.

– Что это?

– Рапорт о возбуждении дела об исчезновении семьи Кеттуненов в 1989 году.

Ремшу неспеша прочитала документ. Ее глаза дважды прошлись по списку оснований.

– Решили вести это дело?

– Как видите, уже приступила, – ответила Анна.

Ремшу положила рапорт в папку «На подпись».

– Я рассмотрю.

Стерхова кивнула. Опыт подсказывал: давление редко начинается с прямого отказа.

Сначала проверяют, готов ли ты ждать.

Анна вернулась в кабинет, вытащила папку из сейфа. Села за стол, нашла среди бумаг протокол допроса Дмитрия Рантонена и экспертное заключение. Взяла дырокол, пробила отверстия и подшила их к делу.

После этого, начала перелистывать документы с начала. Листала медленно, вела подушечкой пальца по краю каждой страницы. Запах бумажного тлена смешался с запахом свежего тонера.

Она взяла конверт с фотографиями и вытряхнула их на столешницу. По толщине конверта определила, что внутри него что-то осталось и достала свернутый вдвое лист. Бумага была желтоватого оттенка с рыхлыми краями. Стерхова развернула ее.

Это был написанный от руки протокол опроса. Дата – 20 мая 1989 года. Фамилия свидетеля: Козлова Мария Степановна, 1932 г. р. Место работы: уборщица, Сортавальская средняя школа № 12. В графе «отношение к делу» значилось: «работала в школе, где учился пропавший».