Мы с ним ходили на охоту. Точнее, он охотился, а я тихонько распрашивал его о местных обычаях и записывал его рассказы.

Однажды нашли амурского тигрёнка. Тот остался без матери. Забился между скал и пытался рычать, отбиваясь от нас маленькой лапой. Боялся. Пашка считал, что его мать-тигрицу убили браконьеры.

Тигрёнка спасли. Дотащили до деревушки, в ящике, который предназначался для добытой дичи. А из деревни тигрёнка забрали в заповедник.

Я ещё часто ездил в экспедиции, в те места. И каждый раз обязательно ходил с Пашкой на зверя, за компанию. Стрелял я редко. Не моё.

На очередной охоте Пашка спас мне жизнь. Подстрелил медведя-шатуна, на которого мы наткнулись.

Потом Пашка исчез. Через пару лет я узнал что его убили браконьеры. Он мешал их чёрному бизнесу.

Я их достал. Всех. Нашёл каждого и сделал так, что они оказались за решёткой. За убийства зверей и людей. За Пашку…

Сгорело.

Воспоминания шли одно за другим. Все, которые я так или иначе помнил по прошлой жизни и которые оставили на моей личности след.

Я не мог сказать, сколько времени у меня ушло. Может, минута, может, десять часов. Но всё, что когда-либо трепало мне душу, меня отпустило. Воспоминания остались, но теперь воспринимались как давний сон, яркий, но нереальный.

Я вышел из пламени с чувством, будто сбросил с плеч тяжёлый груз. Лёгко, свободно, чисто. Словно два месяца жил в палатке, а затем вернулся в цивилизацию, сходил в баньку и проспал двенадцать часов.

В месте, куда я вышел из костра, не было ни духов, ни костей, только тьма. Миг спустя под ногами вспыхнул свет — серебристый, он подсветил передо мной тропинку, ведущую в пустоту.

— Этот Путь приведёт тебя к источнику твоей силы. Но какова она будет — великая или малая — зависит только лишь от того, что ты выберешь, — объявил Голос из тьмы.

Я кивнул и пошёл вперёд. С каждым шагом, дорожка всё росла и росла на моём пути. Но двигалась строго прямо, не сворачивая и не ведя вверх или вниз. Словно железная дорога, идущая в затемнённый тоннель, где терялась среди теней.

Минута…

…или две?

Может, десять уже?

Мой путь вёл строго вперёд, без поворотов или изменений, с каждым шагом тропинка просто росла. Путь казался бесконечным.

А что, если это и был первый выбор?

Идти дальше или… остановиться и подумать.

Я встал на месте.

— Движение — это жизнь… — прошептали с одной стороны. — Ты остановился, чтобы увязнуть в сомнениях?! Иди! Верь в свою силу! Она ждёт тебя в конце тропы, но только не останавливайся и не сомневайся!

Вот и первое изменение. Со мной заговорили, значит я сделал всё правильно.

А вот будет ли правильным решением отвечать на вопросы духа?

В прошлой жизни старый шаман рассказывал, что они могут хитрить и вводить в заблуждение, чтобы проверить волю и бдительность.

— Молчит… — ответил второй шёпот с другой стороны. — Ему нечего сказать. Он боится, что нарушит условия ритуала и останется здесь навсегда.

— И как такой трус может претендовать на силу Видящего?! Он же жалок! — провокационно ответил первый шёпот. — Вера — вот что может дать ему силу! Только она! Только движение до самого источника!

— Может, ты боишься потерять себя? — второй шёпот стал ближе. — Как те… другие… кто не прошёл своё посвящение и остался здесь навсегда? Те презренные глупцы, которые умерли здесь со своими желаниями, мечтами и гордыней!

Этот второй шёпот прозвучал ещё ближе:

— Но ты двинулся по пути. Назад дороги нет. Либо ты найдёшь свой источник, либо останешься здесь навеки, — он стал ещё ближе, ещё тише, почти интимно: — Признайся, ты ведь понимаешь, что уже потерял здесь свою душу?

Я не ответил ни первому, ни второму.

Первый шёпот говорил про веру. Без сомнений и мыслей. С одной стороны, вера — это основа любого культа, в том числе шаманского. Но ни один шаман, сам по себе, не будет верить в то, с чем не может общаться.

Шаман — это тот, кто говорит с духами и с самим миром. Только на языке, который не понимает обычный человек: на языке символов, знаков и мистических событий. Где каждая ситуация — слово и смысл.

Второй шёпот говорил о страхе. Он пытался вытащить из меня то, что заставит сомневаться и мешкать. Где есть страх — там нет действия, нет движения.

Хм…

Вот две заразы!

Один хотел, чтобы я двигался вперёд бесконечно! А второй пытался подбить на то, чтобы я стоял и сомневался!

Но работали-то они вместе! Значит, если я буду сопротивляться одному из них, то буду автоматически идти на поводу у второго!

Они оба — лгали.

Оба — путали.

И ни один не предлагал правильного варианта!

Я усмехнулся, искривив лицо в оскале.

Значит, мне просто нужно выбрать что-то ещё — третий путь, свой личный.

Поэтому я просто шагнул прочь с тропинки, прямо в чёрную бездну под своими ногами.

И отринув страх…

…и доверившись самому себе.