— Я сейчас закрою глаза, — предупредил обеих я. — И попрошу вас помолчать некоторое время.

— Хорошо, я готова, — чуть осмелев, заявил ребёнок.

Пламя вспыхнуло, скрывая от меня остальной мир. Остались только я и маленькая Вера на постели, которую я видел насквозь. Бережно, шаг за шагом, от кончиков крохотных и слишком худых пальцев к плечу, и дальше к сердцу и лёгким — пламя целительской магии ползло всё дальше, оценивая работу и попутно исправляя то, что можно было сделать почти без усилий.

Всё было чертовски серьёзно. Хрупкий организм, и безо всяких заболеваний не слишком защищённый от вреда окружающего мира. Это не Железняк, которого поддерживала аппаратура, здесь живой человек, на собственном здоровье пытающийся продолжать жить.

Сколько времени прошло, пока мы сидели, держась за руки, я не осознавал. Работа продолжалась — одной рукой я практически выжигал клетки, другой — формировал на их месте новые.

Хрупкие кости, ломкие и слабые, заменялись новыми, такими, какие и должны быть у ребёнка пяти лет. Повреждённые органы уменьшались и тут же увеличивались. Процесс шёл крайне медленно, но торопиться было никак нельзя — иначе я наврежу и без того ослабленному организму.

— Ещё чуть-чуть, — прошептал я и с удивлением почувствовал во рту привкус крови.

Когда успел губу прокусить, не понял, но останавливаться было нельзя. Ещё столько нужно исправить. Тело маленькой девочки на кровати менялось под моей силой, становясь здоровее и правильней. Моё же тело онемело и затекло. Под опущенными веками замелькали красные мухи.

— Всё, — выдохнул я, открывая глаза.

Голова кружилась, пришлось даже опереться на край кровати, чтобы не рухнуть позорно к исцелённой девочке. Вера смотрела на меня, как на бога, в её глазах стояли слёзы. Рядом рыдала в голос мать.

— Я закончил, — объявил я. — Обследование, хорошее питание, и дальше всё будет хорошо.

Попытавшись встать, я пошатнулся, но устоял на ногах. Захватив свой китель, прошёл к двери, как по палубе корабля, попавшего в шторм. К горлу подкатил комок, и я впервые ощутил настолько серьёзные последствия. Как бы не перегореть.

А стоило мне закрыть за собой дверь, перед лицом оказался Егоров, что-то пытающийся показать мне жестами. На него я внимания не обратил и повернулся в сторону стойки, но мой взгляд упёрся в чёрные волосы.

— Иван Владимирович, — услышал я голос наследницы престола. — А я здесь как раз… Боже, вам плохо?

— Я ещё не умер, — ответил я, но, чтобы устоять на ногах, пришлось опереться рукой на стену. — Здравствуйте, ваше императорское высочество. Простите, я слегка устал. Разрешите я присяду?

И, не дожидаясь ответа, съехал по стене на пол.

Глава 15

Меня подхватила пара сильных рук, и я почувствовал, как подо мной оказалась пустота. Стоящий рядом молодой человек поперёк себя шире кивнул Егорову. Военный китель поручика пехоты сидел на нём так, будто был готов полопаться — настолько огромным оказался свитский.

— Очнись, целитель, стул подвинь, видишь, устал твой коллега, — низким рыком выдал держащий меня незнакомый военный.

— Да, сейчас, — засуетился Александр Тимофеевич и действительно организовал стул, на который меня и опустили, как тряпичную куклу. — Зачем же вы так, Иван Владимирович? А если сгорели? Что я Ларионову скажу?

Я вздохнул, но мне тут же всучили серебряную флягу — на этот раз девушка в форме старшего казначейского чиновника. Понятно, что внутри плескалась отнюдь не вода, так что я выдохнул, прежде чем сделать осторожный глоток.

Приторно-сладкая густая жидкость потекла мне в рот, мгновенно сковывая челюсти, как старая ириска. Зато магия ожила, и сразу же стало легче. Ненамного, но я уже не чувствовал себя умирающим лебедем.

— Кха! — выдал я, после чего меня передёрнуло от сладости. — Благодарю, ваше благородие.

Забрав у меня фляжку, служительница казначейства кивнула и лучезарно улыбнулась в ответ. Её светлые волосы были собраны в пучок, организованный хитро воткнутыми чёрными палочками, перевитыми голубыми камнями.

— Будем знакомы, Иван Владимирович, — произнесла звонким голосом девица. — Я Агеева Лариса Дамировна.

— Очень приятно, — заверил я и предпринял попытку встать.

Удалось сразу, и можно было вздохнуть с облегчением. А то вздумал тут валяться перед наследницей престола. Конечно, у меня имеется уважительная причина, однако разрешения такого мне никто не давал, да и не хотелось выглядеть слабаком перед Дарьей Михайловной. Подумаешь, вымотался, не сдох же.

— Гордеев Станислав Кириллович, — представился и поручик. — Рад знакомству.

Он протянул широкую ладонь, в которой моя просто потерялась, но сжимать изо всех сил не стал. Похоже, обладая габаритами маленького танка, Гордеев прекрасно представлял, насколько легко может ломать чужие конечности, немного не рассчитав усилия.

— Спасибо, Станислав Кириллович, — наклонил голову я.